Синто. Дети

Пушкарева Любовь Михайловна

– Ри! Он Представитель Президента, это Шур, Соболев и Синоби в одном лице. Какая любовь? – отмахнулась Мегги.

Ри посмотрела на нас, словно просила поддержки, но мы с сестрой слишком мало понимали в этом разговоре, чтобы встревать.

– Копание в прошлом не имеет смысла, – вдруг авторитетно заявил Дар. – Куда важнее и интереснее, зачем ваш отец направил вас сюда. Мегги, что ты знаешь?

Та пожала плечами.

– Он сказал маме: «Это твои дети, обращайся с ними соответственно».

И всё.

Мы с Леськой переглянулись.

– А вам что сказал?

Пришлось пересказать ночной разговор, потом, отвечая на вопросы, пришлось пересказать события той ночи, а потом и всё, что было раньше, включая нашу дурацкую вылазку на прием.

Выслушав, они помолчали, разглядывая нас.

– Всё понятно, – кивнула свои мыслям Ри.

– Да, – согласился Дар.

– Красивый и изящный ход, – произнесла Мегги.

Леська зарычала, а я крикнул:

– А ну рассказывайте! Всё! Четко и быстро!

Дар захохотал и, подхватив Леську на руки, закружил.

– Моя младшая сестричка – дикий каракал! Ррррыыы! Как мне повезло!

– Ах, так! – Ри сорвалась с места и принялась пинать уворачивающегося Дара. – Изменщик! Вот тебе! Вот!

Меня разрывало от эмоций, хотелось просто расплакаться. Леська с круглыми как блюдца глазами бросила попытки вырваться и только повизгивала, когда Дар, кружась, поднимал ее выше головы на вытянутых руках. Наконец Ри удачно ударила его под коленку, и он, отпустив сестру, повалился на траву.

– Да вы психи! – проорал я.

– Да! – взвизгнула Леська.

– Не больше, чем вы, – спокойный, с легким удивлением голос Мегги подействовал как световая бомба. Мы уставились на нее.

– У вашего отца завелся враг в РФ, может быть, не один, и этот враг удачно акцентировал внимание на ваших выходках. То есть, если ваш отец не способен управиться с собственными малолетними детьми, то на что он вообще способен? Возможно, также есть некая угроза вашей жизни или здоровью. Здесь, на Синто, вы в безопасности. И кстати, ваши пакости отцу – верх глупости.

– А что ты назвала красивым ходом? – полюбопытствовала Ри.

– Любое неадекватное поведение можно списать на пребывание у нас. Они больше не будут считаться стопроцентными русами, они теперь всегда будут чуточку синто. И это скорее плюс, чем минус.

Леська зло пнула ни в чем не повинный низкий кустик.

– Он распоряжается нами, как вещами!

– Во-о-от! Я об этом и говорила, – спокойно пропела Мегги. – Расслабься, Леся. Во-первых, твой отец так со всеми обращается, во-вторых, я думаю, он желает вам добра.

– А нас он спросил? Хоть раз! – буркнул я.

– Чтобы ваше мнение что-то значило, нужно вам самим что-то значить.

– А мы что? Ничего

не значим? – со слезами крикнула Леся.

– Значите, и много. Но пока ваше значение со знаком минус, – как-то строго сказала Мег.

– То есть?

Она вздохнула.

– Ну, пока вы для своего отца уязвимое место и балласт, никакой помощи он от вас не видел. Поэтому вполне резонно, что он не спрашивает вас, не советуется. Вот когда вы сможете поменять минус на плюс, тогда и требовать уважения не придется – само придет.

– А вы? Вы отрабатываете свой минус? Ты уже поменяла на плюс? – зло спросила Леська.

– Нет. У нас иные отношения с матерью. Просто иные. А ваша ситуация мне знакома на примере близкой подруги. И она годами бьется… Надеюсь, вам так не придется, – тихо добавила она.

– Пойдемте в дом, – жалобно попросила Ри. – Пора сворачивать этот ваш Шуан-междусобойчик.

– Шуан-междусобойчик? Это Хитроу-междусобойчик, – ответила Мег.

– Шуан, – встрял Дар.

– Не подлизывайся, изменщик!

Дурачатся. Опять.

– Ах так! – и Дар попытался поймать Леську, та с испуганным писком бросилась под защиту Мегги.

– Дариан… – старшая выставила руку, отгоняя брата. – Гифти запугал, гад, теперь за сестру взялся.

Парень лишь хохотал в ответ. Странный.

Да они все странные!

* * *

На кухне в печке нас ждал богатый обед: уха, пудинг, горячие салаты, – но есть не хотелось. Не знаю отчего, может, от всего услышанного.

Мегги, посмотрев на меня, вяло ковыряющегося в тарелке, сказала:

– Тебе лучше сейчас поспать часа полтора-два, а вечером выберемся в торговый центр.

До меня резко дошло, что она ни разу не сказала ничего в приказном порядке.

– А если я не хочу спать сейчас? – спросил я.

Она пожала плечами.

– У тебя не будет сил вечером.

– И мы никуда не полетим? – мрачно вмешалась в разговор Леська.

– А смысл? Чтобы там вяло пошататься полчаса? Так дорога дольше.

– Это не поместье, а департационная зона какая-то.

Мег пожала плечами.

– Да, граница терраформирования близко.

Я чувствовал себя усталым и разбитым, поэтому хоть и зазорно было идти спать днем, словно дите малое, но сидеть как контуженный тоже глупо. Я пошел наверх, Леська увязалась за мной. Выглядела она куда бодрее, чем я, но сказывалась привычка всё делать вместе.

Оставшись одни, мы переглянулись.

– Какие они все же психи! Дар этот… придурок, – щеки сестры подозрительно запылали.

– Психи, – вяло подтвердил я.

– Но неплохие… Как ты считаешь? – поинтересовалась Леська, глядя куда-то в сторону.