Синтия
Шрифт:
— Или туманнее. Ну а как это связано с американской ситуацией?
— Да в общем никак, если не довольствоваться банальностями вроде бейсбола и яблочного пирога. Так, например, имеется вопрос: «Если у вас есть свободное время, чем бы вы его заняли: посмотрели бы пьесу Шекспира, балет, бейсбол, бокс или послушали бы симфонию?» Предложите ответить на это американскому выпускнику колледжа, гражданину Ганы и финну — и по ответам ни за что не определишь их национальность.
— Но если люди Корсики
— Нарочно для чего, Харви? Ты можешь объяснить?
— Ладно, давай на минуту забудем об их целях, лишь предположим, что они это сделали. Зачем тогда давать искренние ответы? Почему не солгать?
— Потому что они не дураки, Харви. Они хотели, чтобы все было правдоподобно. У всего этого должно быть некое единство.
— Ах да! — воскликнул я. — В компьютере ведь есть программа. Мы забываем, что эти чертовы устройства не умеют думать. Они могут только выдавать то, что в них заложено, а в данном случае они запрограммированы на определенную задачу. Советники Корсики не в состоянии угадать, в чем она заключается, поэтому он вынужден отвечать честно. Предположим, что он отвечает на вопросы самым искренним образом. Ну, а как насчет выпивки — это тоже интернациональная черта?
— У них есть вопросы и на этот счет: «Пьете ли вы очень много, больше обычного, умеренно, редко или вовсе не пьете». И так же выясняется отношение к выпивке: «Одобряете ли, что предпочитаете — виски, бренди, вино». Это содержится не во всех вопросниках, но в двух из них я отыскала такие вопросы. И еще азартные игры. «Никогда, время от времени. Очень часто». Твоя Синтия играет?
— Никаких намеков на это я не слышал. Да и зачем ей играть? В ее среде это что-то необычное.
— А Корсика?
— Думал об этом. Ну, конечно, нет. С его стороны это было бы полным идиотизмом — ему принадлежит половина штата Невада… Ты что, намекаешь на то, что Э. К. Брендон и мафия могут произвести на свет божий очень похожих отпрысков?
— Нет, конечно, Харви. Но это не означает, что они не могут похожим образом заполнить анкеты.
— Это серьезное открытие.
— У нас таких открытий впереди еще немало.
— Ладно, с чего начнем? — осведомился я.
— С самой большой фирмы, — тотчас же ответила Люсиль. — Называется «Компьютерные социальные исследования в сорока семи штатах, Мексике и Канаде». Их офис на Пятой авеню, дом 599.
— Дом Скрибнера. Очень неподходящее место — это один из немногих уцелевших на Пятой авеню викторианских особняков.
— Они хотят респектабельности, Харви, это как раз понятно. А тебе придется пригласить меня на ленч.
Мы отправились на Женскую Биржу, а потом прошли по Пятой авеню до Скрибнер-хауз. Но там нас ожидало разочарование. Мы оказались в крошечном офисе, десять футов на двенадцать,
— Вас трое? — спросила старушка.
— Двое, — поправила ее Люсиль. — Я и мистер Крим.
— Вы из полиции? — осведомилась бабушка, протирая толстые линзы очков. — Господи, глаза у меня уже не те, что прежде. Если вы из полиции, то Стенли говорит, что у нас все честно и законно на сто процентов. Это что, дверь хлопнула? — подозрительно осведомилась она у Люсиль.
— Нет, мэм, — ответил я.
— А где еще один из вас? Где третий?
— Нас только двое.
— Но вошли же трое.
— Нет, нет, — поспешила уверить ее Люсиль. — Только двое.
— А кто такой Стенли? — спросил я.
— Мой сын, конечно.
Письменный стол в офисе был завален какими-то бумагами. Старушка порылась в них и пояснила:
— Это стол Стенли. Он у меня страшно неаккуратный.
— Где Стенли? — спросил я.
— Он всегда был неаккуратным. С самого детства. И рассеянным. Вы представляете, он делал домашнее задание, потом откладывал тетрадь в сторону и забывал, где она. «Стенли, — говорила я ему. — Сделал работу, отдай тетрадь мне».
— Так где же Стенли? — гнул свое я.
— Где Стенли? А что? Почему вас это интересует?
— Мы хотели бы знать, где ваш сын, миссис, — мягко пояснила Люсиль.
— Меня зовут Элли.
— Мы бы хотели знать и вашу фамилию, — сказала Люсиль. — Неудобно называть вас только по имени.
— Вы симпатичная девушка, — сказала старушка. — Жаль, Стенли не встретил вас до своей помолвки. Он сейчас там.
— У него помолвка?
— Нет, нет. Это случилось в прошлом месяце. А сейчас он в Бруклине, у мистера Бампера, там где стоит этот компьютер. Стенли решил, что через компьютер он может делать статистические подсчеты сочетаемости пар, а его секретарша забеременела, и вот я сижу здесь. Это страшно интересный проект. Стенли у меня очень умный…
— Дорогая дама, — перебил я ее, — тут у вас сказано: «Компьютерные социальные исследования в сорока семи штатах…»
Она заулыбалась.
— Это идея Стенли. Правда, неплохо?
— А почему же не пятьдесят штатов? — спросил я.
— Стенли решил, что сорок семь выглядит психологически убедительней. Вы со мной не согласны?
Мы выразили полное согласие и ушли. Мы решили навестить фирму «Компьюдейт» на углу 57-й улицы и Мэдисон-авеню. Это было маленькое, но весьма активно действующее учреждение. У них даже имелся компьютер. Главным здесь был улыбающийся толстяк по фамилии Пигаро. Кроме него в офисе было еще трое работников, и наши сердца исполнились надеждой.