Синтезис
Шрифт:
Олерой смял фантики в один блестящий комок, метко бросил его в мусорную корзину и повернулся к ней. Асла посмотрела в его серо-зелёные глаза, вспомнила, как он помог ей справиться с приступом в Белой комнате, как он только что считал её пульс… И словно получила под дых. Она замерла. Забыла про револьвер, про Фортра, про предстоящие задания. Совет не мог полностью стереть то, чего не знал. И… видимо, любовь.
По крайней мере, то, что может в неё превратиться.
– Всё в порядке? – спросил психотерапевт, глядя на своего Инсайта. Что-то в ней изменилось.
– Ты… – Асла запнулась, раздумывая, стоит ли вообще это говорить, но на самом-то деле раздумывать было уже поздно.
– Ты мне нравишься.
Олерой улыбнулся.
– Я знаю, милая. Ты для меня открытая книга. Но очень интересная, – добавил он, увидев, как Асла изменилась в лице.
– Понятно, – сказала та, не зная, что ещё сказать.
– Ты хороший Инсайт.
– Нет, – сказала Асла. – Нет. Потому что… Потому что это тоже отчасти повлияло на моё решение в Финале.
– То, что я, так сказать, не вызываю у тебя отвращение?
– Да, так сказать, – кивнула Асла, чувствуя себя до невозможности глупо.
– Но ведь решение-то неплохое, а?
– Не знаю. Но в любом случае мои личные симпатии не должны были ни на что влиять.
– Ну что сейчас себя корить, да? Уже всё равно не важно, – сказал Олерой. – Но, если тебя это утешит, я буду рад проходить новый этап с тобой.
– Ладно, забудь, то, что я сказала.
– Ты могла бы и не говорить, милая, – отозвался психотерапевт. – Это было понятно. Ну, мне, по крайней мере.
– Хорошо, – сказала Асла. – Вот и поговорили.
– Ну что ты хочешь, чтобы я сказал? – спросил её Олерой.
– Не знаю. Что-нибудь. Или ничего. Господи, всё, забудь! – Асла уже пожалела, что вообще открыла рот. Сейчас она выглядела как идиотка, а не как Инсайт, прошедший Игру (двенадцать Игр).
– Нет, кое-что я всё-таки скажу. Ты самый нормальный человек, которого я встречал в Играх. Ты правда приятная. Ну, в смысле, мне было приятно с тобой играть. Так вот давай я скажу тебе то, что ты и так знаешь. Я убийца. Я работаю на Наблюдательный Совет. Я порекомендовал тебя в Инсайты. Что ты во мне нашла? Любишь плохих парней?
Асла промолчала.
– Ложь, манипулирование, иногда предательства – привычная для меня среда, – продолжил Олерой. – Как правильно заметил наш друг Орнубий, для меня нет ничего святого. Ну, если обобщить. Я такой и буду таким всегда, понимаешь? Что ты хочешь? Изменить меня? Направить на путь истинный? Милая, у нас с тобой нет шансов, – мягко сказал он.
– Нет, – покачала головой Асла. – Нет, ты прав, конечно.
– Ну вот видишь, – Олерой слегка расслабился. Хоть этого и не было видно, разговор для него не был таким уж приятным. Ему не хотелось обижать Аслу, но это было необходимо.
– Конечно, ты прав, – продолжила Асла. – Я всё это знаю. Я обо всём этом думала. Но ты так говоришь сейчас – а что было на Первой Игре?
– Ты помнишь Первую Игру? – удивился Олерой.
– Помню… кое-что, – ответила Асла. – Не совсем уверена, но помню ощущение… В общем… – она не могла подобрать слов, за что проклинала себя, но надеялась, что Олерой и так её поймёт. – В общем, на Первой Игре что-то происходило, да?
– Ты о чём?
– Ну… – Асла поводила рукой в воздухе, – …между нами?
– Ах, это, – Олерой поднял бровь и задумался. Потом сказал: – Ну да, мы с тобой неплохо поладили.
– Что это значит? – вскинулась Асла.
– Ничего особенного, – психотерапевт подтолкнул её к выходу. – Тебе пора.
– Но…
– Давай-давай, у нас всё же расписание. Если хочешь, поговорим позже.
Асла
– Проклятье.
Глава IV. Положение
Олерой был прав. Расписание у каждого из них действительно имелось. И было оно следующим:
Рекреационный день № 1
Отдых в комнатах
Свободное время
23:55 Отбой
Рекреационный день № 2
19:00 Подписание Положения (Смотритель)
Свободное время
23:55 Отбой
День № 3
09:00 Инструктаж (Зал Собраний)
С и н т е з и с
Орнубий посмотрел на часы – скоро должен был появиться Рут. Солнце садилось, и сквозь маленькое окно на пол комнаты падал оранжевый отсвет. Орнубий сидел на кровати и держал в руках прозрачную ключ-карту. Смотритель не солгал Асле – на тот момент она действительно была единственной с такой вещью. Но потом Орнубий решил поговорить с адвокатом. Обсудить, что вообще произошло и что им делать. Рут на этот счёт не распространялся, а идти к Игрокам из пятьдесят первого, получившим именно то, чего они хотели, смысла не было. Смотритель вручил ему ключ, и Орнубий с Фортром впервые переговорили после Финала. Какими бы ни были чувства Инсайта к адвокату, Олерой был прав – к концу Игры они с Фортром немного притёрлись. И ещё больше – после Финала. Всё-таки они были заодно. Они были из одного поселения, были вместе с самого начала Игры, хотели одного и не получили этого. Поэтому всё ещё находились в Паноптикуме, вместо того чтобы вернуться домой. И хотя адвокат выражал скептицизм по отношению к тому, что Орнубий входил в Наблюдательный Совет, и при каждом удобном и неудобном случае упоминал это, он убедился, что с Синтезисом Орнубий связан не был. По крайней мере, сам Инсайт точно был в этом убеждён, а в условиях Паноптикума это почти одно и то же.
Фортр, конечно, рвал и метал, но за ночь немного поостыл, а к вечеру второго дня остыл ещё больше. Особенно пообщавшись со своим Инсайтом и выплеснув на него всё своё негодование. Из комнаты Фортр не выходил, чтобы не встретить ненароком кого-нибудь из пятьдесят первого, особенно – Аслу. Поостыть-то поостыл, но это было временно и, скорее, от усталости.
Пока адвокат изливал на него свой гнев, Орнубий слушал его и думал об Асле. Почему она так поступила с ними? Почему выбрала то, что выбрала, хотя и он, и адвокат приводили ей веские доводы? Доводы её Игроков перевесили? Или всё-таки перевесило просто то, что они её Игроки? Фортр распалялся всё больше, а Орнубий смотрел на него и вдруг подумал, что нашёл ответ. Он не одобрял выбор Аслы, сам бы он решил по-другому. Он был не согласен с её решением, но он мог его понять. Одиннадцать раз терять память – кто после этого захочет пройти через это снова? В чём-то она была права. Фортр не проходил через это, и поэтому пропустить её решение через себя до конца не сможет. Орнубий – мог. И если он входил в Наблюдательный Совет, а в итоге оказался заброшенным в Игру, доверять Совету он, понятно, не мог. Так же, как и Асла.