Синтез
Шрифт:
— Опять вытаращились, — прошептал Хольгер, кивнув на охранников. Гедимин пожал плечами.
— Мы тоже можем на них смотреть.
Он сделал шаг к левому борту и внимательно поглядел в глаза ближайшему человеку. Глайдер двигался, и надолго задержать взгляд сармат не смог — но считанных секунд хватило, чтобы охранник шарахнулся с перекошенным лицом. Ещё двое дёрнулись и вскинули оружие.
— Жги слизь!
«Поле выдержит,» — подумал сармат. Он не двинулся с места, даже когда защитный экран перед ним вспыхнул от выстрелов. «Макаки» целились в него; глайдер уже удалялся, но разряды били в борт рядом с Гедимином,
— Ты это видел, атомщик? Им не нравится, что мы на них смотрим. Они предпочли бы выкинуть нас в вакуум без скафандров. Но они не умеют работать. И никогда не научатся. Мы всё ещё нужны им, теск.
— Двое полоумных, — презрительно фыркнул Константин. — Неужели нельзя было не провоцировать?! Всё уже почти решилось…
Линкен пожал плечами.
— Атомщик просто смотрел им в глаза. Это уже преступление? Провокация?
«Атомщик хотел бы спокойно работать,» — думал Гедимин, разглядывая платформу под ногами. «Ирренций синтезирует себя из любого тяжёлого металла. Возможно, из любого вещества, существующего в природе. Я не понимаю, как он это делает. Откуда он берёт массу? Даже в Лос-Аламосе не могут это выяснить. А мы бы смогли, если бы не отвлекались на ерунду.»
…По дороге от барака до общественной душевой Гедимин встретил два усиленных сарматских патруля — в каждом было пятеро бойцов, не считая дрона. Промышленные объекты перешли под охрану «джунгов»; сарматы-прохожие смотрели на них озадаченно. На краю аэродрома появился новый плакат. «Сохраняйте спокойствие! Общественные беспорядки будут строго пресекаться» — было напечатано крупными красными буквами. На пороге душевой стояли двое филков, и непохоже было, чтобы они остывали после горячего купания. Смерив Гедимина подозрительным взглядом, один из них кивнул на дверь. С внутренней стороны она была почти полностью затянута защитным полем.
В предбанник набилось не меньше сотни сарматов; сама душевая была закрыта наглухо. Гедимин остановился у порога и подумал, не вернуться ли в барак, — в крайнем случае, новости всегда можно было узнать у Линкена, вечером или с утра, перед работой.
— Атомщик! — кто-то из сарматов, стоящих рядом, заметил его и толкнул соседа. Через несколько секунд плотная толпа расступилась. Из центра выглянул Линкен, широко ухмыльнулся и замахал рукой.
— Давай сюда! Кому-кому, а тебе нужно знать всё.
— Плохое место для сборов, — негромко сказал Гедимин, пробравшись по узкому коридору к нему. — Слишком заметное. Надо куда-то перебираться с нашими разговорами.
Линкен кивнул.
— Это уже обсудили, атомщик. Завтра соберёмся в «Небуле». Там никого из «долгих смен» нет, в это время в душ никто не пойдёт.
— А тут наконец можно будет спокойно помыться, — проворчал венерианец Хас. — Теперь тихо! Пусть говорят строители.
Сарматов из строительных бригад здесь было три десятка, не меньше; двое из них вышли в центр круга.
— Все ушли. Утром пришлют новых рабочих на смену. Остались четверо — передать участок, — сказал
Он показал расплывшиеся светло-красные пятна на штанах и куртке. Это была вчерашняя форма — сегодняшнюю должны были забрать в душевой — но стирка ничем не помогла. Гедимин хмыкнул.
— Спрошу, чем оттереть. Должен быть растворитель.
— Брось, — Линкен хлопнул его по плечу. — Переплавят. У нас тут фрилокомбинат. Одежду мы не выпрашиваем — делаем сами. Так теперь вас прислали на замену?
Он посмотрел на второго строителя, ещё не забрызганного краской. Тот кивнул.
— Я там ещё не был. Если начнётся что-то не то, мы тоже уйдём. Такой паршивой охраны не было в Ураниуме с тех пор, как уехал Моранси.
Гедимин вспомнил, как его заталкивали в цистерну, и провёл пальцем по шраму на подбородке. «Хорошо, когда можешь уйти,» — подумал он, отгоняя воспоминания. «И там, куда уйдёшь, будет по-другому. И всё равно, что-то с этими охранниками не так…»
Из душевой сарматы выходили группами, с перерывами по пять-семь минут, чтобы не вызывать лишних подозрений. Выбравшись наружу, Гедимин повернул к насосной станции — посмотреть на притопленный лёд и поискать прорубь, к которой можно подобраться не ползком. Ещё один сарматский патруль прошёл мимо, подозрительно оглядываясь по сторонам, следом пролетел дрон.
— Сначала они палят во все стороны, провоцируют тесков, а потом прибегут с поджаренным задом — вытаскивай их! — донеслось с окраины аэропорта, где собрались курящие экзоскелетчики.
— Ага, понаприсылают с материка всякого шлака, — согласно откликнулся другой, прикуривая от сигареты третьего. Тот сделал затяжку и выдохнул струю дыма.
— Янки! Чего от них ждать…
«Шлак?» — Гедимин удивлённо мигнул. «Значит, эти охранники не хотят защищать тех? Да, верно. Человеческий обычай. Когда-нибудь я всё это запомню.»
Первый разряд станнера ударил в защитное поле над кабиной задолго до того, как глайдер поравнялся с воротами. Гедимин и Хольгер переглянулись. За установку экранов отвечали они — и после десятого разряда стало ясно, что поле выдержит. Его сделали очень плотным, почти непрозрачным, оставив воздуховоды под прицепом, — туда охранники «Локхида» не могли прицелиться при всём желании. Сквозь экран Гедимин видел их — серые экзоскелеты, покрытые красными пятнами так, что первоначальную окраску было трудно разглядеть, турели бластеров, пристроенные на верхнюю кромку ограждения, и перекошенные лица под непробиваемым стеклом.
— У макак выразительная мимика, — шёпотом отметил Айрон.
Работа на площадке «Локхида» уже закончилась, и фонари над ней почти погасли — осталось несколько световых пятен над техникой, отогнанной под навесы, и над фургоном охраны. «Макаки» стреляли молча, непрерывно, не экономя заряд — как будто всерьёз надеялись пробить защитное поле и добраться до сарматов. Глайдеры не отвечали ничем, проезжая мимо в тишине, нарушаемой прерывистым треском. «Наверное, вспышки видит весь Ураниум,» — думал Гедимин, отвернувшись от ограды. «Ежевечерний салют…»