Синтез
Шрифт:
Глайдер остановился и снова загудел.
— Эй, теск! — недовольно крикнули с разных сторон. — Куда?! Поворачивай! Рабочих нет, куда ты впёрся?! Вот тупая слизь…
Глайдер загудел ещё громче, заглушив их голоса и тихий скрежет арматуры под тентом. Гедимин отцепил два ближайших крепления и по движению навеса понял, что брезент уже ни на чём не держится и не будет помехой.
— Что, тупой?! — кто-то пнул «копытом» колесо. — Вали отсюда! Жди за оградой. Что, не понимаешь по-атлантисски?
Третий гудок был длиннее и протяжнее первых двух, — условленный сигнал к атаке. Он ещё не успел затихнуть, когда удар
— А-а! Гони! — заорал Бьорк, раздирая пластины экзоскелета. Гедимин оглянулся. Последние охранники в уцелевшей броне быстро отступали к котлованам. Сарматы уже не подходили близко — многие потеряли защитный экран — но кидались обломками арматуры, и многие броски достигали цели. Ещё одна «коза» пошатнулась, когда турель на её плече громыхнула и задымилась — обломок пробил аккумулятор. Гедимин, пригнувшись, кинулся к грузовику и, вытянув прут, прицелился в корпус экзоскелета. Мимо, подгоняемые взмахами арматурины в руках Иджеса и рёвом Бьорка, пробежали четверо «макак». Незнакомый сармат — уже без защитного поля, с дымящейся прорехой на левом боку — от выстрела, прошедшего вскользь по рёбрам — остановился и плюнул им вслед.
Гедимин метнул прут и тут же почувствовал рябь в глазах и резкое жжение в правом бедре, — поле слетело и с него, и очередной выстрел достиг цели. Он с досадой покосился на свежий ожог и растянулся на земле, переползая под защиту грузовика. Ещё один разряд пропахал землю рядом с ним, раздался громкий треск и испуганный крик. Кого-то выдирали из экзоскелета.
— В яму их! — крикнул Линкен. Гедимин потёр обожжённое бедро и выбрался из-под машины, подбирая брошенный прут. На краю котлована собрались все охранники, в броне был только один из них. Он не стрелял; разбитые турели на плечах бесполезно дымились, уцелевшие бластеры вместе с «руками» были высоко задраны над головой.
Гедимин огляделся по сторонам. Почти все сарматы были на ногах. Защитные экраны уже выгорели, но раненых было немного — только один сидел в стороне, держась за колено, и Хольгер пытался отвести его руку в сторону, чтобы осмотреть рану.
— Гедимин!
Голос, раздавшийся за спиной, был знакомым, и сармат резко обернулся — и оцепенел. Между глайдером и воротами
— А я доверял вам, — грустно сказал человек. Гедимин не успел сделать ничего, даже мигнуть, — резкая обжигающая боль ударила в грудь, и всё вокруг провалилось в багровый туман, быстро сменившийся пустотой. Последнее, что почувствовал сармат, — слабая дрожь земли у его ступней и движение воздуха вдоль левого плеча. Затем всё исчезло.
Ощущения возвращались постепенно — слабое жжение в груди, прохладный воздух на коже, покалывание под закреплёнными на рёбрах и висках датчиками. Кто-то подошёл и встал рядом.
— Показатели в норме. Он очнётся с минуты на минуту, — сказал сармат-медик; Гедимин не видел его, но он рядом стоять не мог — голос доносился с другого конца комнаты.
— Приятно слышать, мсьё врач, — раздалось над головой, и сармат изумлённо мигнул и поневоле широко открыл глаза. Фюльбер — всё в той же одежде, с неприметной кобурой, слегка оттягивающей карман, — стоял рядом с койкой и внимательно смотрел на Гедимина. Встретившись с ним взглядом, он едва заметно улыбнулся.
— Как самочувствие, мсьё инженер? Мы опасались за ваш мозг — сердце запустилось через пятнадцать минут после остановки, а кислородное голодание весьма неполезно…
Гедимин мигнул.
— «Локхид», — прошептал он, дотянувшись до груди. Слабое жжение слева стало сильнее, когда он дотронулся до повязки. Она была наклеена под левым соском и частично закрывала его. Крови не было, но что-то мокрое под бинтом ощущалось.
— Не надо, — Фюльбер с неожиданной силой взял его за запястье и отвёл руку. — Я настоял на пересадке кожи. Дождитесь приживления.
«Кожи?» — Гедимин изумлённо мигнул. «Поверхностный ожог? Значит, станнер. Не бластер, а станнер… Но почему?»
— Почему не убил? — спросил он, пристально глядя на человека. Тот усмехнулся немного шире.
— Вы прекрасно знаете, мсьё… атомщик. Плановый останов реактора всё ещё не отменён, как и ваше участие в нём.
Гедимин криво ухмыльнулся и едва сдержал смешок. «Да, действительно. Мог бы догадаться.»
— Однако, — продолжал Фюльбер, убрав с лица усмешку, — я должен признать, что такое желание у меня было — и едва ли у одного меня. Такой самоубийственной глупости я от вас не ожидал. Я могу понять участие в этом… проекте мсьё Линкена, даже Иджеса. Но вы?! Это уже слишком, мсьё инженер. Слишком глупо для вас.
Ещё глупее было сейчас впадать в смущение — но Гедимин поневоле смутился и едва не отвёл взгляд.
— «Кондор» на орбите уже получил сигнал тревоги, — продолжал Фюльбер прежним спокойным голосом. — Ещё пять минут — и он открыл бы огонь. Вы хорошо понимаете, что это означало бы для Ураниум-Сити. И, к моему сожалению, для предприятий «Вестингауза». Моё вмешательство… да, оно было неизбежно, и всё-таки оно дорогого стоило. В том числе мне самому. Я не уверен, мсьё инженер, что следующее спасение вашей шкуры окупится — даже если сравнивать с затратами на официальных специалистов с материка.