Синтетик

Мамаев Сайфулла А.

– Скорее всего, так и было, – согласился Фосберг. – Но тогда почему бы не вывозить их спящими? Погружать в сон еще на родной планете, а потом… Хотя нет, так у них точно мозги вывернет! Я помню, нам говорили, что подобные случаи уже были.

– Вот-вот! Или представь себе такую ситуацию, – поддержала напарника Тереза, – летит звездолет со спящими ньютаунцами. Залетают, допустим, в зону опасных космических объектов, пояс астероидов к примеру. Или еще в какую-нибудь бодягу с непредсказуемым исходом. По правилам производства полетов, всех находящихся на борту обязаны поднять, надеть на них скафандры и разместить в спасательных челноках. Вообрази себе, какую обстановочку создадут эти паникеры. Да

достаточно и одного! По своей разрушительной силе он будет сравним… разве что со столкновением с тем же астероидом!

– Да, что и говорить, задачка из неразрешимых, – согласился Фосберг. – Хотя могу спорить, что контрабанда на Ньютауне все равно существует. А раз так, то и незаконная эмиграция возможна. Вот только осуществляется она наверняка не так громко, как этот последний побег!

– Ладно, хочешь не хочешь, но нужно отправляться искать Галахера! – Тереза встала и сладко потянулась. – Где там в последний раз проявлялся наш паренек?

Фосберг запросил информацию из компьютера БГР. Он имел доступ к нему. Конечно, это было незаконно, но разве, идя законным путем, что-то на Земле сделаешь?

– Будешь смеяться, но подопечный отрывается по полной! – Глаза оперативника весело сверкнули. – Релактека «Павиан». Был обнаружен собственной охраной заведения. Местные багры получили об этом сообщение и устроили на него облаву.

– Ну и? – Тереза выгнула бровь дугой.

– Упустили! – Фосберг не сумел сдержать улыбку. – Знаешь, а этот ньютаунец мне нравится все больше и больше!

Тереза согласно кивнула:

– Мне тоже. Веселый парень! Жаль только, что его придется ликвидировать, – мрачно констатировала она.

Глава 8

Тони Коладжери отключил терминал и расслабленно посмотрел на часы. Вообще-то последнее действие он мог и не совершать. Печальный опыт неоднократного применения басады подсказывал, что до стадии так называемой «зоны раздражения» времени еще достаточно. Жажда нового «путешествия» наступит вечером. А может, даже и ночью. Но ничего страшного, по крайней мере, на сегодняшнюю ночь доза у Тони есть, а завтра, сразу после «путешествия», он найдет Гека Уокера, своего пушера, и заберет оставшуюся часть покупки. Нет, что ни говори, а БСД – это вещь! Все прежние увлечения не шли ни в какое сравнение с тем, как можно улететь от совмещенного наркотика. И пусть со всех сторон талдычат об опасности такого способа получения удовольствия, но если бы эти зануды сами хоть раз попробовали двинуться, то поняли бы, как заблуждаются!

До басады Тони химией не увлекался. Да и не собирался подсаживаться на нее впредь. Можно сказать, что БСД – это и не наркота вовсе. Ведь без программы, без входа в Сеть, препарат практически не действует. Разве что снимает острую тоску, снижает боль от того, что тебе приходится терпеть серые будни, в то время как ты знаешь, каков мир на самом деле. А он – яркий, цветной, влекущий! С ним не нужно лукавить, с ним не нужно кривить душой и скрывать свои мысли! Он открытый! Он такой, каким ты хочешь его видеть, каким ты его делаешь. Это твой мир, он любит тебя не за то, что ты сын, брат или отец, он просто любит. Не обижается, когда ты уходишь, и радуется, когда ты появляешься вновь.

Если бы только те, кто читает мораль, кто кричит о вреде басады, знали, о чем речь, имели представление о глубине того, чего лишают себя, с ними еще можно было бы о чем-то говорить. Как же глупо ругать то, что неподвластно твоему разуму! Ведь есть же вещи, которых не представишь, не вообразишь и не выдумаешь. Есть что-то такое, что находится за пределами человеческого разума. Что невозможно нарисовать, невозможно описать, используя только собственную фантазию. Что доступно только чувствам, только настроению, только инстинктам,

наконец! И это что-то, освобожденное басадой и выявленное чутким сенсором терминала, вытаскивается, выдергивается на первый план. Усиленное всей вычислительной мощностью программы, оно возвращается владельцу и приносит с собой собственное «я», возвращает самого себя. Ты становишься сильным, уверенным, становишься таким, каким ты должен быть, каким создал тебя Бог. Ты ощущаешь, по-настоящему ощущаешь себя частичкой Его. Ты – это Он. И Он – в тебе. Ты хочешь, чтобы так было всегда. И кажется, что так и будет. Конечно, так и будет, ведь ты сам творец этой реальности, ты ее бог. И все будет только так, как ты решишь, как тебе захочется и когда тебе захочется.

Но кончается действие БСД, и все вокруг тускнеет. Вот только тогда понимаешь, как сер и как несправедливо устроен мир. Как глупы морализаторы, ограждающие пытливые умы от счастья, которое совсем рядом. И кому нужен такой мир, когда счастье там, в твоем мире? Там, где осталась твоя собственная реальность, твое творение, твоя душа. Да это же мука – жить здесь, зная, что счастье там! Там рай, здесь – ад!

Расслабленность проходила, уступая место активной фазе. Ее длительность была разной, все зависело от продолжительности употребления галлюциногена и величины дозы. У Тони период, отведенный изобретателями средства на поиск новой дозы, сократился до семи часов. Но он же не глупый птенец, имеющий понятие, как войти в открытую дверь, и не знающий, как из нее выйти! Еще вчера озаботился тем, чтобы возврат в реальность был как можно менее болезненным – ночная доза грелась в кармане, и ничто не должно помешать совершить новое «путешествие». Потом, попозже…

Конечно, можно было вмазаться прямо сейчас, но тогда неуемная жажда придет рано утром, а в такое время найти басаду будет сложно. Гораздо сложнее, чем, скажем, найти неприятности. Если не нарвешься на опасную подделку, то на полицию или багров – запросто. Те ведь тоже понимают, что у кого все в порядке, ночью бродить по городу не станут. А следовательно, будут бдеть именно в это время! И раз есть возможность оттянуть ломку, почему бы ею не воспользоваться?

Тони бодро вскочил на ноги и огляделся. Увидел лежащую на большом диване-трансформере Лолу. Черт, вот занесло его вчера! Решил же, что больше к этой корове ни шагу! Так нет, вечно она его затянет к себе! Хорошо еще, что ума хватило отрубиться в кресле, иначе бы бывшая одноклассница не преминула восстановить прошлые отношения.

Это было какое-то наваждение! Лола Мур и Энн Майер. Первая была без ума от Тони, от второй без ума был он сам. Последние два года учебы Энн занимала все его мысли, Лола же делала все, чтобы оказаться на глазах у Тони. Лолу он не хотел видеть, и в то же время Энн его только терпела. Лола позволяла делать с ней все, что могло прийти в голову молодому парню, Энн не давала до себя дотронуться. И это при том, что Лола была дочерью преуспевающих и строгих родителей, Энн же жила только с сестрой, про которую говорили, что она подрабатывает в заведении у Микки Харлея.

Тони разрывался от обуревающих его страстей. Переполненный гормонами, он мечтал об Энн, но, отторгнутый ею, вынужден был сгонять дурную кровь на другой. А Лола даже на басаду подсела, лишь бы быть рядом со своим кумиром! Наркотик давал ей возможность лишний раз затянуть к себе Тони. У того не всегда водились запасные дозы, а Лола имела возможность тратить на зелье все свои немалые карманные деньги. За что потом, возвратившись из очередного «путешествия», Тони клял себя последними словами. Он понимал, что поступает нехорошо, что пользуется девчонкой, как альфонс, но что он мог поделать? Организм требовал очередную порцию зелья, а Лола была так доброжелательна и заботлива…