Синоптик
Шрифт:
– Ты забыл свой плащ, Анунанкий! – Раскаталин подхватился было бросить плащ вслед исчезнувшему потомку красного колдуна.
– Возьми его себе – Казимирович передал плащ Гурскому.
«Великоват будет» – на глаз прикинул Андрей и, повесив его в прихожей, вернулся на кухню, где мы обсуждали полученную от Анунакия информацию.
– Зато мы знаем, что в экстренном случае можем испортить процессор! – вспомнил Гурский одну немаловажную деталь.
– Ты, наверное, забыл Андрей, что климатический процессор можно запросто заглушить, залив в его полости расплав какого-то
– Отлично! В районе Шабанов есть очистительные поля, где миллионы лет хранится фрагмент этого удивительного материала – поспешил напомнить нам Федор Карлович.
– А Вы не забыли, дражайший Федор Карлович, что этот чертов охералк невозможно расплавить в земных условиях? – я, как и мои друзья, после исповеди Анунакия, которую мы поспешили зачесть ему как хороший поступок, пребывал в устойчиво стрессовом состоянии.
– Вы были не внимательны, Северин Альгердович! Его не обязательно плавить. Охералк поддается и другим видам воздействия – Степан Павлович во время беседы все время что-то записывал. Очевидно, что я нечто важное и упустил.
– Какие воздействия? – Регина Баяновна также пропустила мимо ушей этот немаловажный момент.
– Заговоры, песнопения, в общем случае, вибрации – пояснил Махлюк, не отрывая взгляда от своих записей.
– Понятно… – Андрей Дмитриевич подмигнул Робину Гуду, который решил на время оставить свой боевой пост. Все-таки физиология у него была вполне человеческая. Это не раз отмечали и Сара Александровна с Региной Баяновной, делая в саду свою гимнастику.
Глава 6. Айз Бани
Старому Ашбану стало плохо, и он присел на ступеньки. «Неужели это конец? Нет, надо обязательно дотянуть, ведь я обещал им показать настоящие Шабаны»! Тем более, что сегодня утром он получил Метку – старый бомж с болью в ногах и тоской в душе, посмотрел вверх, где светлым пятном маячил выход станции метро «Могилевская».
«Интересно, сколько ему лет?» – второй бомж, которого самые близкие друзья звали Викинг, пытался припомнить облик своего товарища лет эдак двадцать пять назад, когда они вместе с Принцессой прибились к этому чудаку.
Ашбан, был их бесспорным лидером и насколько только Викинг смог расшевелить свою память, тот всегда выглядел седым и опрятным старичком. Принцесса утверждала, что от Ашбана почти не пахло ничем дурным, а ведь мылся он также редко, как и они. Принцессой, бывшую балерину театра оперы и балета, Веронику Збрачкову, Викинг назвал после прочтения заметки о том, что европейские принцессы в средние века мылись один, от силы, два раза в жизни. Это утешало и вдохновляло. А его, бывшего научного сотрудника института Истории АН РБ, Константина Антоновича Шкурко, Викингом прозвал сам Ашбан, после того, как проникся историей Костика. История была банальна для романтичных мужчин, вступивших на путь «честного» предпринимательства в конце двадцатого века. Все свои сбережения, включая квартиру, приличный автомобиль и гараж в центре Минска, Константин вложил в частый фонд под названием «Из варяг в греки».
«Костя, дождись государственной
– Ашбанчик, милый ты наш старикашка, держись, не умирай! – Принцесса достала из кармана грязный носовой платок и промокнула на лбу старика несколько крупных капель пота.
– Спасибо, Вероника! – Ашбан впервые, за долгие годы, назвал ее по имени.
– На выходе стоит тачка с мусором, сейчас опорожним ее и покатим старика! – спешил вниз обрадованный Викинг, так как Ашбан взял с них крепкое слово, что они обязательно дотащат его до аэрационных прудов, что располагались за микрорайоном Шабаны, который изначально существовал за МКАД. Путь был не близкий, а о посадке в маршрутку нечего было и думать.
«Сегодня полная луна, только бы успеть!» – про себя подумал Ашбан, оглядываясь по сторонам. Тачка, ведомая его верными друзьями, поскрипывая и попискивая, мерно катилась среди многочисленных и необозримых складов промзоны.
«Странная у старика просьба, что он задумал на этот раз?» – Викинг вслух никогда не задавал Ашбану подобных вопросов. Они всегда поражались его чудовищной интуиции. Ашбан мог резко сорвать их с железнодорожного вокзала, где они периодически поправляли материальное положение своей маленькой общины и переместиться, например, к стадиону «Динамо». Характерно, что выручка вырастала лавинообразно. А однажды, он их сорвал с хлебного бы, казалось места у Красного костела, и увез в Логойск, на фестиваль байкеров, где они два дня жили как у Христа за пазухой. Недавно, он поймал попутку, на которой они заехали в какую-то глухомань, где уже вторые сутки валялся перевернутый грузовик, полный всякого «секонд-хэнда».
«Поля аэрации? Не вопрос!» – Принцесса уже отчетливо улавливала запахи, так хорошо знакомые жителям Заводского района, исходившие от этих самых полей.
– Во всяком случае, мы будем чувствовать себя здесь вполне аутентично! – рассмеялся Викинг, пока не понимая до конца замысла Ашбана.
Ближе к вечеру, они вышли на объект, и нашли вполне уютное местечко на берегу одного из водоемов, напротив аварийного сброса воды в речку. Вскоре запылал костер, уносивший высоко в ночное небо веселые искорки. Ашбан выбрал место с учетом розы ветров и запахи практически не досаждали туристам, тем более, что Принцесса пять лет назад и вовсе потеряла дар обоняния.
«Хорошо сидим!» – Викинг полез в рюкзак и достал бутылку недорогого портвейна.
«Совсем как в студенческие годы?» – подмигнул ему немного пришедший в себя Ашбан.
«Точно!» – Викинг вспомнил группу будущих археологов и самые первые их вылазки на природу. Девочки застенчиво потягивали копеечное сухое вино, а парни брали с собой напитки покрепче, типа этого пойла, которое он держал сейчас в руке.
Принцесса деликатно покашляла, протягивая ему смятый и разовый некогда стаканчик.