Синий тарантул

Ланин Георгий

Сейчас, окончив обычную серию своих упражнений, Лайт хотел уже двинуться к реке, чтобы зажечь ацетиленовые фонари бакенов, как вдруг тревожно остановился, резко повернув голову: его внимание привлёк громкий свист, донёсшийся откуда-то со стороны реки.

Несмотря на всю надёжность нервов, Волков был захвачен врасплох. Быстрым шагом он вернулся в комнату и сел за стол.

28. Ночной гость

Свист был условным

сигналом тревоги: он предупреж­дал о чрезвычайном ночном визите, который Волков раз­решал своим людям лишь в случае большой опасности.

Быстро перебрав в памяти всех своих подчиненных в Ясногорске, Лайт, наконец, догадался, кто мог быть его неожиданным гостем. Лишь после этого он направился к лодке и, борясь с сильным течением, стал грести от ба­кена к бакену.

Вернувшись, Волков, не спеша, зажёг керогаз, поставил на него щи и стал резать помидоры. Когда щи свари­лись, Волков подоил козу. Было совершенно темно, когда где-то у забора раздался сильный свист, напоминающий свист бурундука, но только более резкий и громкий. Боль­шая овчарка Руслан бешено залаяла, бросаясь на калит­ку. Держа фонарь, Волков, ссутулившись, подошёл к забору:

— Кого бог послал в такую темень? — условным па­ролем спросил он.

— Доброго человека, — паролем же ответил голос Будина.

И, придерживая Руслана за ошейник, Волков пропустил гостя в дом.

— Доброго житья, Иван Лукич! — начал Будин.

— Здоровьица вам, Николай Николаевич! — говорил Лайт, играя роль бакенщика и сверлящим взглядом окидывая высокого седоватого человека в костюме дачника- рыболова. Перед ним, несомненно, стоял Будин с его не­подражаемой манерой держаться.

— Садитесь, гостем будете, — продолжал Волков, сутулый, широкий старик. — Вот всё один, скучаю. Хорошо, что ко мне заехали, — и вдруг, не спуская неподвижных глаз с лица Будкна, резко спросил: — Зачем пришли?

И, выпрямив спину, расправив плечи, Лайт поднялся во весь рост, придав своей голове горделивую посадку. Теперь перед Будиным стоял невозмутимый, холодный полковник — человек сорока профессий, убийца многих десятков людей, кавалер Ордена Чёрной Волчицы, выс­шей награды разведчика в стране Лайта. Полковник чи­тал тревогу и неуверенность в глазах своего помощника, видел по всему облику Будина, что тот утратил своё обыч­ное бесстрашие.

— Иван Лукич, — начал Будин, — есть перебои...

— Садитесь, — пригласил шеф и подвинул табурет­ку. — Прошу повечерять со мной.

После ужина, за которым Будин выпил лишь козьего молока и съел чашку ягод с сахаром, разговор продол­жался.

— Видите, шеф, только крайний случай привёл меня к вам.

Это были слова, которые Будин тщательно обдумал.

— Как добрались сюда?

— Поездом до станции Граниты. Там переехал на лодке. «Рыбак я, — сказал ребятам. — На утренний клёв собрался».

— Хвостов не тянулось?

—

Проверял биноклем.

— Хорошо, — смягчился шеф, отмечая, что Будин не потерял присущей ему ловкости.

Ободрённый Будин продолжал:

— Только чрезвычайная обстановка, а может быть, и нервы привели меня к вам.

Волков смотрел на Будина и понимал, что длительное жонглирование смертью в тылу русских и двухмесячная разведка в атомном центре натянула нервные волокна этого незаменимого для него человека.

— Господин Будин, — снова ободрил его Волков- Лайт, — вы сын славного капитана Углова! Ваш послед­ний подвиг утончён и бесстрашен: трёх людей в преис­поднюю — и добыта вся дислокация. А чекисты ищут сре­ди амнистированных!

Будин напряжённо улыбнулся.

— Господин Углов, — мягко говорил Волков, — ско­ро, скоро. Вилла в Калифорнии — ваша. Сад, апельсино­вые деревья, синие ели, пенсия военного министерства — ваши.

И, приняв торжественный тон, Лайт похлопал Будина по узкой руке:

— Вы знаете, господин Углов, я держу своё слово, как Цезарь. И я говорю: «Прольются на вас щедроты наши, и легка будет жизнь ваша впереди». И ещё я вам говорю: «Обойдём чекистов и на этот раз».

И Лайт дружески приказал:

— А теперь расскажите, что привело вас сюда.

— Шеф, я буду краток. Поездка к инженеру Зуеву прошла благополучно. Прочие задания — также; встречи с Козловым — также; первая,- вторая, третья встречи с Нежиным — благополучно. Но в последний раз Нежин был рассеян, плохо рассказывал, точнее говоря «плохо консультировал», — выдавил из себя улыбку Будин. — К тому же, Нежин спросил про расписки: «Я, кажется, что-то писал вам в прошлый раз. Покажите, пожа­луйста».

— Расписки с вами?

— Здесь.

Будин достал металлический бумажник и протянул шефу три небольших розовых листка.

Не трогая расписок, Волков спросил, указывая глаза­ми на бумажник:

— Заряжен?

— Соляной кислотой.

— Где храните?

— Не отыщут даже рентгеном.

— Читайте.

Выслушав, шеф одобрительно хмыкнул:

— Блестяще! Парень подписал добровольно или под вином?

— О доброй воле и речи нет.

— Абулин?

— Да,

Лицо Волкова стало серьёзным.

— В наших руках теперь возможность давления. Про­читайте-ка ещё одну расписку.

Будин взял розовый лист, поднёс его ближе к свету и стал читать:

«Я — Нежин Вадим Александрович — настоящим распи­сываюсь в том, что 4 июля с. г. получил от гр. Будина Н. Н. 3 000 (три тысячи) рублей за предоставление ему совершенно секретной информации о работе спецгруппы Главурана. 

 В. Нежин».

— Мальчика мы уломаем. Но трогать эти бумаги по­ка рано.

— Недавно он не пришёл на консультацию. В другой раз отказался от денег. Пришлось удвоить цифру.