Синий шихан
Шрифт:
– Раньше меня знал? – недоверчиво спросил Степанов.
– Еще двадцать пять лет тому назад Мокей, сибирский старатель, по прозвищу Черный, нарыл здесь четыре золотника и тридцать четыре доли.
– Почему же бросил? – напряженно слушая старика, спросил Степанов.
– Каторжанин он был. Казаки-староверы его едва до смерти не убили. Чуть живой ушел. Клятву взяли, чтоб молчал.
– Он и молчал?
– Мне сказал, больше никому.
– Стало быть, дурак, коли от своего счастья отказался! – засмеялся Иван.
– У нас свои законы, таежные.
– А жив он, Черный-то? – спросил Иван.
– Жив. Поклон мне прислал недавно. Сюда просится.
– Нет уж, оставь!
Степанов вскочил и, дергая рыжие усики, подражая Шпаку, пробежался по комнате до порога и обратно.
– Нет, дорогой Тарас Маркелыч, ты уж не того… не бери, – крикливо продолжал он. – Нам каторжные не нужны. Ежели не сумел он извлечь для себя полезности, пускай забудет про это, а раз клятву дал – тем паче. Все было давно и быльем поросло…
– А я ему уже известие послал, – спокойно проговорил Суханов, словно не замечая тревожного настроения хозяина. Ему забавно было видеть, как волнуется Иван Александрович, бегает по комнате и тормошит свои рыженькие усики.
– Да на кой он тут сдался, на кой?
– Он штрейгер башковитый. Дело хорошо знает, – попробовал возразить Суханов.
– Да что мне его штрейгерство! – окончательно взъерепенился Степанов. – Болтать начнет всякое! Я-де, мол, открыл золото! Он открыл! На нашей-то казачьей земле!
– Несуразное вы говорите, Иван Александрыч. От его разговора вреда никакого не будет, да и болтать он не станет, не такой человек.
– Станет или нет, мне неизвестно, только скажу вам напрямки: без моего на то согласия всяких сибирских шаромыжников в работники не нанимать!
Суханов снова посмотрел на него с удивлением. «А беспаспортные, а каторжные, которых братья Степановы брали сотнями за ничтожную оплату? Откуда они? Не из Сибири?» Но Тарас Маркелович промолчал. Он видел, что Иван опьянен не только от выпитого перед ужином вина, но и от своих слов, от власти и богатства. Не входя в длительные объяснения, управляющий доложил о найме бухгалтера и закупке у Буянова материалов и инструмента.
Степанов разгневался окончательно. Особенно возмутила его сделка с Буяновым.
– Что же выходит, и покупать больше не у кого? – взлохмачивая и без того ершисто торчавший рыжий вихор, кричал Иван. Он все еще не мог позабыть коварства Буянова, пытавшегося завладеть его золотом.
– Подождите, Иван Александрыч, не кричите зря-то… Из конторы было такое распоряжение, купить именно у Буянова. И человек был послан. Тут не моя вина.
– Какое такое распоряжение? – спросил Степанов.
– Господин Шпак с Митрием Александрычем подписали. Хорошо, что я узнал об этом, а то бы втридорога пришлось платить.
– Почему втридорога?
– Вы же золотопромывательную фабрику строить задумали!
Вошел Митька. Он был в широком цветном халате, в легких, красного цвета козловых ичигах. За последнее время он заметно
– Какую это ты бумагу подмахнул, чтоб струмент у купчишки Буянова купить? – набросился на него брат.
– Бумагу? Буянову? – Митька закрыл глаза, старался что-то сообразить, но, видимо, ничего не вспомнил. Тряхнув головой, он засмеялся:
– Чудной ты, брательничек, человек, а еще в князья метишь… Разве я могу припомнить, сколь мне за день разных приказаньев приходится подписывать!
– А ты, дурак, не подписывай. Мне присылай, – заявил Иван.
– Почему тебе? Что, Митрий Степанов не хозяин? А к тому же тебя часто дома не случается… На рыбалке все пропадаете… – Митька ехидно усмехнулся и, подмигнув правым глазом, показал на дверь. Иван зашмыгал носом и отвернулся к окну. Отодвинув занавеску, он увидел подходившего к крыльцу Шпака. За палисадником пофыркивали запряженные в тарантас кони, на которых приехал инженер. У Шпака был теперь особый выезд – пара белоногих, рыжей масти рысаков, купленных тоже у Печенеговой.
Войдя в гостиную, Шпак поздоровался со всеми за руку. Старика Суханова он окинул с ног до головы настороженным, прощупывающим взглядом и начал расспрашивать о поездке в город. Суханов отвечал неохотно и немногословно. Ивану все это неинтересно было слушать, а хотелось скорее узнать, что будет отвечать инженер старику управляющему по поводу строительства золотопромывателыюй фабрики на Родниковской даче.
– Вы, кажется, привезли бухгалтера? – спросил Шпак.
– Привез.
– Очень печально, – с сожалением проговорил инженер.
– Какая же тут печаль? – шумно передвинувшись на стуле, отозвался Тарас Маркелович.
– Я без вас пригласил другого, – ответил Шпак. – Очень знающий человек.
– Не знаю, кого вы пригласили, но я, как управляющий, считаю себя вправе нанимать работников, – поглядывая на инженера сбоку, резко сказал Суханов.
– Я тоже нанимал, как управляющий… По моему мнению, в ваше отсутствие эти обязанности исполнял я, – пожимая плечами, ответил Шпак.
– Так-с, так-с, Петр Эммануилыч… Все это верно-с, – не без иронии согласился Суханов. – Вы без меня задумали и фабрику строить, и дома, и конторы, а вот где все это надо строить, об этом не подумали. А если и подумали, то плохо.
Шпак, к великому удивлению Ивана, нисколько не обиделся. Не переставая посмеиваться, он стал крутить аккуратно подстриженную бородку.
– Продолжайте, Тарас Маркелович, продолжайте, – сказал он, поощрительно кивая головой, и весело подмигнул Ивану.
– Тут и продолжать нечего, Петр Эммануилович. Строить фабрику на Родниковской даче, – нарочно подчеркивая предпоследнее слово, сказал Суханов, – нельзя! Вы это сами знаете!
– Ошибаетесь, уважаемый!
Шпак вскочил со стула и быстро вышел в прихожую. Через минуту он возвратился с объемистым портфелем в руках. Щелкая замками, торопливо расстегнул его и вынул несколько бумажек.