Синий рай

Бокс С. Дж.

Держась за руки и стараясь не оставлять следов на гравии, брат и сестра прошли по двору ранчо. К счастью, в амбаре было пусто, если не считать крутобоких коров, которые смирно стояли в стойлах. Половину амбара занимало колючее сено в тюках, штабеля которых доходили до потолочных балок. Энни и Уильям карабкались с одного тюка на другой, пока не взобрались на вершину горы из сена. Оттуда Энни был виден весь амбар и двери.

— Надо устроить гнездо, — сказала она Уильяму.

— Назовем его фортом, — предложил он.

— Ладно,

пусть будет форт.

Тюки были тяжелыми, но не настолько, чтобы вдвоем не удалось поднять их и уложить в ряд вокруг облюбованной норы.

Уильям валился с ног от усталости, но Энни все-таки уговорила его спуститься туда, где она видела упряжь. Вдвоем они перенесли в форт несколько найденных конских чепраков и полотнище брезента, и Уильям уснул прежде, чем Энни успела укрыть его. Сама она совершила еще одну вылазку и быстро вернулась, прихватив вилы — одни обычные, короткие, другие для сена, с длинными, изогнутыми зубьями. Короткие вилы теперь лежали у нее под рукой. Длинные — чуть подальше.

Энни спала чутко, вздрагивая от каждого шороха. В голове у нее по-прежнему вертелись события прошедшего дня.

Большая дверь отъехала в сторону, в амбар хлынул дневной свет. Грохот железной двери напомнил далекий раскат грома. Уильям разом открыл глаза, и Энни поспешила зажать ему рот ладонью.

«Кто там?» — одними губами выговорил Уильям.

Энни пожала плечами. Выглянуть из-за тюков сена она не решалась.

— Эй, есть здесь кто-нибудь? — послышался мужской голос. — Я видел снаружи следы. Если вы здесь, отзовитесь.

Энни и Уильям переглянулись. Прищурившись, Энни указала на вилы. Только теперь заметив их, Уильям с восхищением уставился на сестру.

Некоторое время внизу было тихо.

— Энни и Уилли, вы здесь? — негромко спросил тот же голос.

У Энни заколотилось сердце: он знает, как их зовут!

Уильям недовольно скривился — он не выносил, когда его звали уменьшительным именем. Дотянувшись до больших вил, он попробовал остроту зубца пальцем.

Незнакомец прошелся по сараю. Энни услышала, как дверь каморки, где хранилась упряжь, открылась и вновь закрылась. Потом незнакомец снова заговорил, тише, чем прежде:

— Энни и Уилли, выходите. Вы наверняка проголодались и хотите пить, да и родные давно тревожатся за вас. Вижу, куда-то пропали несколько чепраков и брезент. Неплохо придумано. Но гораздо лучше сейчас принять душ и попить холодненького.

Уильям переглянулся с Энни и состроил гримасу.

— Вы наверняка напугались, — продолжал незнакомец. — Но я не сделаю вам ничего плохого. Меня зовут Джесс Роулинс. Я хозяин этого ранчо.

Энни охватили сомнения: голос у Роулинса был добрым, в нем чувствовалась забота. Но откуда ей знать, что он не водит дружбу с мистером Суонном и расстрельной командой?

— Сейчас я заберусь на верхние тюки, — продолжал Роулинс, — потому что я сам прятался там, когда мне

было столько же лет, сколько вам. И потом, я сразу заметил, что сегодня штабель тюков стал на один ряд выше.

Уильям стиснул рукоятку вил. Энни схватила вторые вилы и направила ржавые зубья на верхний ряд тюков сена.

Оба услышали, как тяжело дышит Роулинс, взбираясь на штабель, и чувствовали, как тюки колышутся под его тяжестью.

— Не бойтесь, — сказал Роулинс. — Все будет хорошо.

Как только длиннопалая загорелая рука показалась над краем верхнего тюка, Уильям метнул в нее вилы. Хозяин ранчо резко втянул в себя воздух. Зубец пробил кожу между большим и указательным пальцем, из ранки брызнула кровь.

Первой инстинктивной реакцией Энни стало отвращение. Ей захотелось убежать, но бежать было некуда. Она с трудом сглотнула, перехватила вилы поудобнее, положила рукоятку на плечо и подалась вперед, едва над краем тюка показалась помятая ковбойская шляпа и худое морщинистое лицо.

Роулинс ответил ей внимательным взглядом. Похоже, ему было больно, но в глазах не чувствовалось угрозы.

— Черт… — пробормотал он. — Ну и зачем вы это сделали? Больно.

Энни вдруг растерялась. Рука хозяина ранчо по-прежнему была пригвождена к тюку вилами, но за узкую полоску кожи шириной не больше четверти дюйма. Дернув рукой, Роулинс мог высвободиться и перебраться через тюк. Мельком взглянув на Уильяма, Энни заметила ужас в его глазах. Потом снова уставилась на Роулинса, который теперь держался за верх тюка обеими руками.

— Мне надо убрать вилы, — объяснил Роулинс. — Но я не хочу, чтобы ты снова ранила меня.

Энни поняла, что теперь она хозяйка положения.

— Ты ведь Энни, верно?

Она кивнула.

— А ты — Уилли?

— Уильям, — поправил ее брат.

— Ясно, Энни и Уильям, я рад, что вы живы и невредимы. Весь округ уже сбился с ног, разыскивая вас. Вы не против, если я вытащу эту штуку из руки?

— Мы голодные, — призналась Энни. — Можете вытащить ее, если дадите нам что-нибудь поесть. И попить.

Джесс Роулинс усмехнулся.

— Я в любом случае собирался предложить вам и то и другое.

Банкир Джим Хирн боком протиснулся сквозь небольшую толпу мужчин в смокингах и женщин в вечерних платьях и попросил еще один скотч у стойки. Уже четвертый за последний час.

Вечерний прием был устроен по случаю открытия спортивного центра «Катни-Бей», строительство которого финансировал банк Джима. В центре имелся большой спортивный зал, плавательный бассейн олимпийских размеров, теннисные корты, тренажерный зал, скалодром, сауны и джакузи. Клубных карт было распродано столько — в основном вновь прибывшим в долину, — что прибыль за первый год уже превысила запланированную. Более двухсот человек осматривали центр, держа в руках бокалы, возбужденно переговаривались, похлопывали Джима по спине.