Синий мопс счастья
Шрифт:
– Коля, ку-ку, это я, Ленка! Классно мы тебя! Ха-ха-ха, любовник-мент! Ха-ха-ха.
– Ха-ха-ха, – старательно подхватила я, – вот это розыгрыш! Ну, класс!
– Во бабы, – понеслось из эфира, – гы-гы-гы… Цирк прямо.
– Ха-ха-ха!
– Гы-гы-гы.
– Ай да Ленка, – задыхался от восторга Коля, – ну, шутканула! Я чуть не умер. Не, пацаны, какая у меня баба!
– Вы получаете от нашего спонсора, ресторана «Телячьи нежности», приглашение на оплачиваемый ужин, – бодро пообещала я, вытирая пот со лба.
После окончания эфира я выпала в холл и увидела Нину, жадными глотками пившую воду из бутылки.
– Господи, –
– Хорошо, что он идиот! – сказала Нина.
– Кто? – спросила я, отнимая у нее бутылку.
– Николай!
– Ты так считаешь?
– Конечно, – кивнула Нинка и выхватила у меня минералку, – был бы поумней, мигом спросил бы у нас: «Девки, с какой стати вы решили, что я надумал жену разыграть? Может, над сестрой, братом или приятелем пошутить хотел? И откуда про пистолет догадались?»
– Господи, – пробормотала я, натягивая куртку, – надеюсь, на сегодня все неприятности закончены.
– Вот и день завершился, – вздохнула Нина, – хорошо тебе, сейчас прикатишь домой и баиньки спокойно плюхнешься, а мне еще тут до шести утра париться. Будь оно неладно, это круглосуточное вещание.
Но сразу лечь спать мне не удалось. Сначала пришлось выгулять стаю, потом кормить собак. Феня и Капа совершенно освоились и первыми ринулись на кухню. Стоило только удивляться, каким образом два глупых щенка просекли, где дают еду. На улицу я малышей, естественно, не водила, им сначала надо сделать прививки, а уж потом выталкивать во двор. Поэтому, пока из кухни раздалось бодрое чавканье, я побрела по квартире с тряпкой, вытирая многочисленные лужи и подсчитывая нанесенный урон.
Сначала взгляд упал на тумбочку, где стоит телевизор. Еще утром она была целой, сейчас у нее не хватало одного угла. Расстраиваться я не стала, мы собирались давно купить новый телик с широким экраном, а под него сия подставка категорически не годится. Мы все равно бы ее выбросили, а раз так, то и не жалко.
Еще мопсята слопали две тапки и изорвали кипу газет – вполне нормальное поведение для детей. Вот если, придя домой, вы обнаруживаете полнейший порядок, а щенков тихо лежащими в углу, тогда следует немедленно, схватив их в охапку, мчаться к ветеринару, подобное поведение говорит о болезни собачат. Равным образом советую родителям радоваться, ежели их пятилетнее чадо, расшвыряв все вокруг, с дикими воплями носится по квартире. Поверьте, намного хуже, когда ваши сын или дочка, бледные и вялые, молча заползают под одеяло.
Вымыв полы, я собрала миски, бросила их в мойку и поняла, что сейчас просто упаду от усталости. Слава богу, день закончен. Я в квартире одна, Катя на дежурстве, надо ей позвонить, узнать, как там дети, а потом пойду лягу в кровать, почитаю детективчик, съем пару бананов…
В замочной скважине заворочался ключ, не успела я насторожиться, как дверь со стуком распахнулась, и передо мной появился Костин, но в каком виде!
Темно-синяя куртка майора была расстегнута и как-то странно сидела на плечах, вернее, она с них спадала. Пятна грязи покрывали светло-серые брюки, пуловер, выглядывающий из распахнутой верхней одежды, потерял свой первоначальный цвет и украсился темными разводами, о состоянии башмаков лучше умолчу.
– Катюха! – икнул Вовка. – Давай чайку
– Ты пьян? – воскликнула я.
Было от чего прийти в изумление. Знаю Костина не первый год и ни разу не видела его в столь свинском состоянии. Вовка – высокий, крупный мужчина – способен спокойно выпить бутылку водки, видимых последствий возлияния, как правило, не заметно. Впрочем, Костин пьет редко, а уж пьяным мы его видели один или два раза.
– Катюня, – пробасил Вовка, – налей чаю.
– Я Лампа.
Майор изогнул правую бровь.
– Да? Верно. То-то я думаю, с какой стати Катюха такой страшилой стала. Лампа, дай мне чаю, крепкого.
– Может, лучше рассол? – прищурилась я, потом не выдержала и засмеялась.
У нас в консерватории учились иностранцы, в частности, англичанин Джон Вебер, меланхоличный молодой человек, плохо пиликающий на скрипке. Студенты народ веселый, те, кто живет а общежитии, еще и совершенно бесшабашные. Семнадцатилетние первокурсники, вырвавшиеся из-под опеки мамы, начинали творить невероятные вещи и часто, напрочь забыв о предстоящей сессии, принимались гулять в компании с бутылкой. Правда, в сессию народ спохватывался и пытался проглотить кусок не прожеванных в семестре знаний за пару дней. Наши мальчики, несмотря на то что ловко играли, кто на рояле, кто на скрипке, кто на виолончели, ничуть не отличались от остальных, и в общежитии консерватории творились чудные дела. Джон, никогда до тех пор не пробовавший водки и не употреблявший крепких спиртных напитков, сначала сильно рассмешил своих соседей по комнате. На первой вечеринке он, разглядывая стакан с бесцветной жидкостью, сказал:
– Дайте мне тоник.
– Что? – не поняли наши.
Напоминаю вам: действие разворачивалось еще до перестройки, кока-кола, жевательная резинка и ментоловые сигареты считались атрибутами чуждого, буржуазного образа жизни и в СССР были редкостью.
– Или содовую, – не успокаивался Джон.
– У тебя изжога? – спросили его товарищи.
– Нет, – ответил англичанин.
– За фигом тогда сода понадобилась?
– Алкоголь разбавить.
– Чего? – заржали все. – С какой стати?
– Чистым шнапсом отравиться можно, – выдал Джон.
Он явно собирался продолжить фразу дальше, но ему не дали. Раскаты громового хохота прокатились по комнате.
– Пей так, чудик, – велел Роман Глотов, подающий большие надежды скрипач, – не бойся.
Джон сморщился, но опрокинул в себя «огненную воду». Самое интересное, что употребление неразбавленного алкоголя пришлось ему по вкусу, и парень начал пить наравне со всеми. Но что русскому здорово, то остальным смерть.
Наши спокойно заснули, а Джон стал маяться. Состояние его было ужасным. Англичанин бегал в ванную, засовывал голову под кран, пытался пить чай, сварил кофе, но ему делалось лишь хуже.
Проснувшийся Роман с участием поинтересовался:
– Плохо тебе?
– Умираю, – простонал Джон, – что вы делаете в подобных случаях?
Глотов указал на трехлитровую банку, в которой плавал огрызок огурца.
– Рассол – вот самое верное средство. Попробуй, будешь свеженький, веселенький и бодрый.
Джон вцепился в банку и поволок ее в коридор. Роман, слегка удивившийся и не понявший, отчего житель туманного Альбиона не захотел приложиться к банке прямо в комнате, решил вновь заснуть, но тут Вебер вернулся назад и напал на скрипача: