Синий мопс счастья
Шрифт:
Я слегка растерялась. Может, конечно, моя память и начинает подводить хозяйку. Вот, например, неделю назад я ускакала на работу, не помню, говорила ли вам, что теперь веду передачу на радио «Бум» [1] , а когда прибежала домой, то не нашла в сумке ключей, пришлось звонить в дверь. Целый час потом я перетряхивала карманы и рылась в ридикюле. Тщетно, ключи испарились. Вечером ко мне, хитро улыбаясь, вошел Кирюша и, положив на подушку железное колечко с брелком, сказал:
1
См.
– На.
– Ты нашел мои ключи, – обрадовалась я, – где?
Мальчик прищурился:
– А там, где ваше высочество их забыло, в замочной скважине, с наружной стороны. Дверь заперла и убежала, а ключики висят себе, покачиваются, заходите, воры дорогие, нам ничего для вас не жаль. Балда ты, Лампа, просто жуткая балдища!
И что было ответить? Кирюшка-то прав, ключи ни в коем случае нельзя оставлять снаружи, и теперь я самым тщательным образом, прежде чем двинуться к лифту, осматриваю дверь. Но вот завтрак! Я очень хорошо помню, что в тот день проспала, домашние сами собирались кто на работу, кто на учебу, никакого пакета с печеньем в рюкзак мальчика не клала!
– Кирюша, – осторожно спросила я, – тебе завтрак не показался странным?
– Да нет, – он пожал плечами, – впрочем, мне больше нравятся глазированные сырки, чем печенье с булкой, но я просто идеальный ребенок, ем, что сунули.
– Значит, ничего особенного?
– Нет.
– Совсем?
– Абсолютно. А в чем дело?
– Да так просто…
– Нет уж, отвечай!
– Видишь ли, я не клала тебе в сумку еду.
– Кто же ее положил?
– Ну… надо спросить у наших. Может, Катя?
– Мама в тот день дежурила.
– Точно. Тогда Юля или Сережка.
– Да ты чего, – засмеялся мальчик, – еще про Костина вспомни или на собак погреши!
– Действительно, – протянула я, – откуда же появился пакет?
– Не знаю, – тихо ответил Кирюша.
Я молчала.
– Слушай! – вдруг воскликнул он. – Была одна странность.
– Какая?
– Помнишь, год назад я раздавил в рюкзаке йогурт и пришлось выбрасывать тетради?
– Было дело, ужасная картина. Как назло, десерт оказался с черникой.
– И что ты мне велела?
– Никогда не засовывать завтрак во внутреннее отделение.
– Верно. И я больше не кладу бутерброды вместе с учебниками.
– Ну и что? Я вытащила остатки еды из внешнего кармана!
– Правильно, я положил туда несъеденное, но первоначально печенье, булка и сок кантовались на книгах.
– И кто поместил харчи туда?
– Понятия не имею, – вздохнул Кирюша.
– Ты за портфелем следишь?
– Ну…
– Да или нет?
– Бросаю его на пол, возле класса, чтобы постоянно с собой не таскать, – признался Кирюшка, – а чего его стеречь? Кошелек и мобильный выну, остальное никому не надо. Может, кто перепутал и свою хавку ко мне пихнул? Ранцы-то у многих одинаковые!
Внезапно я вздрогнула.
– Скажи, ты ни с кем в последнее время не ругался?
– С Анькой Левитанской подрался, – признался Кирюша, – но она сама виновата, чес слово. Дразнила меня, дразнила и получила в лоб.
– Это ерунда, я имею в виду на улице, с посторонними людьми. Ну, допустим, подошла к тебе цыганка и предложила погадать, а ты ей нагрубил. Не было такого?
Кирюша вытаращил глаза.
– Не. Никакие гадалки ко мне не приставали.
– Точно?
– Конечно. А в чем дело?
– Ничего, потом объясню, – пообещала я, вставая, – ты лежи смирно, и вот что – если вдруг принесут пакет с едой, ничего не ешь. Никто из наших не станет передавать тебе сладости через нянечку, сами в палату доставим. Будь осторожен.
– Лампа, объясни, в чем дело, – заныл Кирюша.
– Тебя хотели отравить, – сказала я, – не исключаю возможности, что Ада просто слопала шоколадку, которую некто положил в детской, на подушке. Поняв, что попытка не удалась, преступник решил предпринять новую попытку и пихнул в твой портфель завтрак.
– И зачем меня травить? – подскочил Кирюша. – Че я сделал-то? Аньке пятак начистил?
– Думаю, Левитанская тут ни при чем.
– А кто?
– Пока не знаю.
– Лизку-то тоже хотели убить?
– Наверное, нет, сок предназначался тебе, Лизавета – случайная жертва.
– Ох и ни фига себе, – дрожащим голосом сказал Кирюша. – Я фильм на днях смотрел, там дядька просто так людей мочил, без повода, псих был. Может, и на меня такой напал?
– Есть у меня одна мыслишка, – протянула я.
– Выкладывай! – жадно воскликнул мальчик.
– Пока нечего, но, как только что-нибудь узнаю, мигом сообщу. А ты до поры до времени никому из наших не говори ни слова. Вдруг мне в голову глупость пришла, потом засмеют и дразнить до конца жизни будут!
– Ага, – кивнул Кирюша, – молчу и ничегошеньки не ем!
– Ну это уж слишком, если свои принесут, угощайся. Ладно, лежи, отдыхай.
– Лампа, ты уж постарайся разобраться в этом деле, – взмолился Кирюшка, – а то мне чего-то страшно!
– Не волнуйся, – обняла я его, – все раскопаю обязательно и найду того, кто задумал эту гадость.
Выйдя из больницы, я позвонила Роману, узнала, что Адюша мирно спит под присмотром Лены, слегка успокоилась и поехала домой. Сначала на секунду заглянула к нам, а потом доехала до последнего этажа и стала требовательно звонить в квартиру Маши.
– Хтой-то тут торопливый такой, – понеслось из-за створки, – чаво колотиться?
Дверь распахнулась. Я никогда до этого не была в гостях у соседки и невольно вздохнула. Маша, очевидно, недавно сделала хороший ремонт. В частности, она разбила стену между прихожей и комнатой, получился большой холл, в котором стояла вешалка, пара кожаных кресел и висело круглое зеркало.