Синий лед
Шрифт:
— Тише ты! — прошипел второй грабитель и скомандовал: — Отпусти деда.
Первый неохотно разжал пальцы, и Яков Семенович рухнул на колени, хватая воздух. Теперь было не до камня. Старик поняло, что шутить с ним никто не собирается, и если не принять правила, из этой переделки можно и не выйти живым. Сердце колотилось в груди, словно птица, а виски сдавливала тягучая боль.
— Ключи не нужны, — прошептал антиквар, закашлялся, и добавил громче: — У сейфа кодовый замок. Если я назову вам код, вы оставите меня в покое?
— Торговаться он вздумал, пень старый, —
Теперь Коростылев видел, что в салоне находятся еще двое. Один грабитель шарил в витрине, бросая приглянувшуюся ему добычу в сумку, а еще один застыл у входа, там, где на стене находился щиток сигнализации. Получив ощутимый тычок в спину, Коростылев, откашлявшись, назвал код.
В маленьком сейфе не было ничего ценного, с потерей его содержимого антиквар смирился бы легко, но именно там лежал один из двух ключей, отпирающих второй, большой сейф, скрытый декоративной панелью. Именно там лежала выручка, самые ценные золотые и платиновые украшения и — что самое главное — бриллиант, синий лед Бомбея. Второй ключ висел у Якова Семеновича на шее. Антиквар подумал, что если повезет, грабители не найдут ключа и не обнаружат сейфа, но спустя мгновение эти надежды рухнули.
Разграбить сейф поручили третьему грабителю, разорившему витрину, и он, почти не глядя, смел содержимое сейфа в сумку, и с победным возгласом продемонстрировал найденный ключ. Коростылев обреченно закрыл глаза, а главарь, повернувшись к антиквару, бросил:
— Молодец, дедуля. А теперь ключи гони от второго сейфа.
— Послушайте, — торопливо сказал Яков Семенович, еще на что-то надеясь, — там нет ничего ценного, сплошная бухгалтерия. Вряд ли она вам пригодится, а для меня эти бумаги очень важны…
— Ты видно, не понял старый! — прошипел глумливый и ударил старика по затылку. Коростылев приглушенно взвыл от боли и не заметил, как четвертый член шайки выступил вперед и сказал неожиданно тонким голоском:
— На шее у него ключи.
«Лика?»
Этот голос Коростылев не мог перепутать ни с чьим другим и теперь с ужасом и отвращением глядел на свою сотрудницу, облаченную в черные брюки и куртку, с такой же лыжной маской на лице. В прорези для рта кривились дрожащие губы, словно Лика с трудом сдерживала слезы, и только мгновение спустя Коростылев понял, что Лику корежит не от сожалений, а от злости.
— Боже мой! Ликочка, но как же так… — пролепетал Яков Семенович. — Как ты могла? И за что?..
Он не договорил, так как осознание ударило, словно молот. Конечно же, из-за камня! Проклятого индийского бриллианта, приносящего владельцам одни беды. И не в суевериях дело, или злом роке, висевшим над драгоценностью. Какой, к чертям, рок, если бал правила жадность. Захотела девочка красивую цацку и решила отобрать ее у законного обладателя!
О том, что цацку нашла как раз Лика Коростылев не подумал, как и о том, что с девушкой следовало поделиться, или хоть пообещать что-то, а не откупаться копеечной премией. Судя по злобному блеску в глазах Лики, она этого не
— Да за все! — воскликнула она и сделала шаг вперед. — Вы что же, думали, я такая дура и буду корячиться за копейки, когда у вас полна коробочка? А шишок под носок? Хватит с меня, наработалась!
Она протянула руку и рванула шнурок с ключом с шеи Коростылева. На этот раз старик закричал в голос от боли и отчаяния. Было ясно, что это не обычный налет. Грабители пришли за бриллиантом.
Лика отодвинула скрытую панель, воткнула в скважины оба ключа и открыла тяжелую дверцу. Грабитель с гнусавым голосом, швырнув старика на пол, подошел ближе, посветил фонариком внутрь сейфа и с восхищением присвистнул:
— Ого, твою ж мать! Да тут денег куча! Прямо не сейф, а Поле чудес. Нет, вы подумайте, на фига этому старому хрену столько бабла?
Коростылев закрыл глаза.
Это конец. Денег в сейфе, действительно было много, особенно для малолетней шпаны, не знающей, как с ними обращаться. И еще вчера они представляли бы какую-то ценность, но теперь Коростылеву все стало безразлично.
— Дай гляну! — решительно сказала Лика, отодвинула глумливого в сторону и стала шарить в сейфе, отодвигая в сторону деньги и украшения.
— Серый, что делать? — спросил глумливый.
— Спихайте все в рюкзаки. Лика, давай-ка ты этим займись, Антоха, пошарь на полках.
— На фиг вы имена вслух называете, дебилы? — неожиданно подал голос четвертый грабитель.
После его слов в салоне на мгновение воцарилась тишина, сопровождаемая переглядками грабителей. Взгляды, которые они впоследствии бросили на Коростылева были пугающими. Антиквар почувствовал, как от ужаса его пальцы стали ледяными, и он, срывающимся голосом, пролепетал:
— Пожалуйста… Берите, что хотите, и уходите. Оставьте меня в покое! Я никому ничего не скажу!
— Конечно, не скажешь, — сказал тот, кого глумливый Антон назвал Серым и сделал шаг к старику. Коростылев замотал головой, словно отбивающаяся от слепней лошадь, и пополз от грабителя, но тот быстро нагнал его и, повалив на пол, обхватил руками тощую морщинистую шею Якова Семеновича.
Огненно-красные сполохи затмили взор антиквара, и он, задыхаясь, замолотил руками в воздухе, стараясь добраться до своего убийцы, но схватка была короткой. В шее что-то хрустнуло сломанной веткой, и в тот же момент пальцы Коростылева, хватавшие Сергея за отвороты куртки, разжались. В умирающем мозгу пролетело короткое воспоминание о жене, бегущей по ромашковому полю, ее серебристый смех и голос:
— Яша! Яшенька!..
Коростылев улыбался ей, не зная, как ужасно перекосилось его мертвое лицо, улыбался и шел следом. Ромашки стегали его по босым ногам, а пальцы жены наконец-то смогли прикоснуться к его рукам. Остальное уже не имело значения…
Глава 8
Лика успела добежать до туалета, где ее вырвало. Сплевывая в унитаз серо-желтую слизь, она всхлипывала от страха. До этого момента девушка и не подозревала, что смерть может быть так… ужасна.