Синий, как море
Шрифт:
— И что же мне теперь делать? Кем мне себя считать?
— На первый вопрос отвечу так: у нас получилось, что лучше оставить все, как есть. Тебе были добрые предвещания. Все еще может сложиться хорошо. Веди себя спокойно и… считай себя Райдоком. Собственно, эту часть разговора ты уже слышал. Ты как раз более ли менее очнулся и начал пищать из-за стенки.
— А на самом деле я кто?
— Не знаю, — устало сказал Данк. — Никто не знает. С одной стороны, Райдок и никто кроме Райдока. С другой стороны, Райдок, измененный магией настолько, что похож на прежнего не больше, чем живой на мертвого. Никто из нас не смог определить тип изменения или однозначно
— Мы будем знать, как вести себя дальше, — неуверенно сказал я.
— Нет, — Данк решительно помотал головой. — Наука не знает такого зверя — тебя. Если придумать тебе название, мы не станем больше знать о твоих повадках. Ясно одно: ты не человек. Одна лишь… э-э… та, извини, жидкость, которую ты называешь своей кровью…
— Никак я ее не называю, — зло сказал я.
— Во всяком случае, ты не являешься тем, что последние две-три сотни лет считали человеком.
— Тогда хоть убей меня, Оранжевый, я не понимаю, как вы можете мне доверять. Сделать нечеловека Синим принцем Домена? Вы ведь сами говорили: принц всегда человек! Мало ли что может натворить нежить?
— Ты усложняешь проблему, а она и так непроста, — спокойно сказал Данк. — Да, изначально принц всегда человек. От рождения. Наследный и ненаследный, призванный к цвету и бесцветный. Но представь себе, что принца зачаровали и обратили… ну, например, в собаку. Человек ли он теперь? И перестал ли он быть принцем?
— Ну… наверное, нет, — согласился я. — А так бывает?
— Бывает, — улыбнулся Данк. — Вернее, бывало. Это очень, очень сложное заклятие, требующее невероятно большой энергии. А проку от него очень мало. Один-единственный принц вышел из строя — не проще ли отравить? Кстати, именно поэтому Сельфа убеждена, что ты — Райдок.
— Не понимаю я вас, — обиженно сказал я.
Я на самом деле совсем запутался. Какие-то неуловимые логические связи все время ускользали от моего внимания.
— Чего тут можно не понять? — Данк пожал плечами. — Потратить столько сил на устранение молодого неопытного принца вроде тебя можно либо в приступе безумия, либо с очень тонким и хорошо продуманным умыслом. Даже ты, утративший память и растерянный, быстро это сообразил. Безумный маг не может, пожалуй, проконтролировать заклятие такой мощи. Значит, умысел. Каким бы зловещим и коварным он не был, вряд ли его основная цель ликвидировать Райдока и подсунуть вместо него некое немыслимое создание. Зачем? Чтобы перекусать всех членов семьи во сне? Проще создать черного вампира и послать его во дворец. Шансы на успех те же. То есть, почти никаких. Но у вампира их все-таки больше. Вампир — боевой крейтлинг, очень сильная и умелая тварь. Ее несложно засечь, но справиться с ней трудно. А тебя — треножником по макушке, и все. Помнишь?
— Помню, конечно, — зачарованно сказал я. — Эх… Данк, а я умел творить вампиров?
— Ты знал, как это делается, — тоскливо сказал Данк. — Но энергии для этого у тебя еще не хватало. Слушай, тебе нужна текущая информация или легенды о деяниях магов?
— Мне нужно все, — нагло сказал я.
— Но не все сразу, а? — с той же интонацией отозвался Данк. — Слушай внимательно. Нашему врагу, кем бы он ни был, не нужен убийца. Не нужен шпион. Не нужен труп. Ему нужен принц, который в задуманную минуту
— И как вы собираетесь с этим бороться? — хмуро спросил я.
— В урочный час ты будешь совсем в другом месте, — цинично сказал Данк. — И судя по всему, тебе придется там стоять на голове.
— А если я просто вырублюсь в урочный час? И завалю всю оборону?
— По замыслу ты должен был остаться в Дианаре. Без армии, без четко обозначенных функций, практически без власти. Какой прок любому врагу в том, что ты вырубишься?
— Вот дьявол! — я начал постепенно соображать всю утонченность игры неведомого мага и коварство контригры моей очаровательной семейки. — Вы считаете, что опасность, от меня исходящая — неожиданный трюк существа слабого, но доверенного и близкого?
— Примерно, — довольно сказал Данк. — И выполнит этот трюк — если выполнит, конечно — принц совсем в другом месте, с другими правами и обязанностями, в других условиях; принц, очень далекий от всех, кого можно было предположить рядом с ним. В наихудшем случае ты сделаешь какую-то нелогичную глупость, которая покажется смешной всем, кто будет тебя видеть. Ну что ж, позор принца Райдока мы как-нибудь переживем — извини, малыш. В среднем случае ты не сделаешь вообще ничего. Попробуй заставить утопиться человека в пустыне — ты понимаешь, о чем я? В наилучшем случае то, что ты сделаешь, обернется против Проклятого.
— Почему против Проклятого? Вы так уверены, что это он?
— Глупый вопрос. На девяносто пять процентов. Хотя бы потому, что больше особенно-то и некому. А во-вторых, даже если заклятие наложили орки… или гномы… пострадает в первую очередь все равно Проклятый. Например… я понимаю, что предлагаю тебе нарочито упрощенную ситуацию, но тем не менее, представь себе примерно такой текст: «всю мощь своей магии, которая к тебе нежданно вернется, да используешь ты против принцев, Витязей и магов, что будут окружать тебя.» Как ты думаешь, кому в этом случае больше всего достанется от осажденного Сапфира?
— Не верю я, что все так просто, — мне было тоскливо и страшно.
— Я тоже не верю, — согласился Данк. — Все будет куда запутанней и непонятней. Но Сельфа и Сагастен вполне уверенно говорят, что в данном случае вероятность отраженного, обращенного назад удара весьма велика. Они называют это «магическим рикошетом». Сагастен, как ни крути, один из величайших магов нашего мира. Сельфа теперь — признанный семейный эксперт… Хочешь ты того или нет, но придется нам положиться на их слова.
— А раньше экспертом был кто? — грустно спросил я. Я подозревал, каким будет ответ. И снова чувствовал себя ограбленным.
— Раньше… — Данк отвернулся. — Ладно… я обещал. Раньше советчиком и знатоком у нас полагали Делин.
— Твою… твою сестру?
Вот это да! Меня действительно ограбили, но совершенно не с той стороны, с которой я ожидал! А как же моя слава принца-чародея?
— Да, малыш. Мою родную сестру. Рубиновую принцессу, властительницу колората Кармин.
— Постой… ведь Кармин не наш город!
— В том-то и дело, малыш, — Данк болезненно скривился. Это было очень непривычное и неподходящее для него выражение лица. На него стало просто жалко смотреть. — В том-то и дело. Три с половиной десятка лет тому назад Кармин был нашим. Небольшой, но красивый и очень важный для нас город на северном берегу Западной. Когда крошку Дели призвали к Цвету, она получила Рубин. И Кармин под руку свою. Потом…