Синий георгин
Шрифт:
Хейли тихо ойкнула, и Роз внимательно посмотрела на нее.
—Я не хотела тебя пугать.
—Ничего, все в порядке. — Хейли глубоко вздохнула. — Реджинальд был единственным сыном на этой ветви семейного древа?
—Да. Множество кузенов, и имение могло перейти к одному из них, если бы он не оставил сына. Однако... после нескольких дочерей в тысяча восемьсот девяносто втором году у него родился сын.
—А его жена? — вмешалась Стелла. — Это может быть она?
—Нет, супруга Реджи дожила до тысяча девятьсот двадцать пятого года.
—Тогда повнимательнее
—И постараемся разузнать о прислуге того периода. Вполне естественно предположить, что, пока жена вынашивала очередного ребенка, Реджинальд развлекался с кем-то из горничных или нянь. Он же был мужчиной.
—Эй! Пожалуйста, без обобщений, — возмутился Дэвид.
—Прости, милый. Позволь уточнить, он был Харпером и жил в то время, когда мужчины определенного положения имели любовниц и без зазрения совести спали со служанками.
—Вот так-то лучше, но ненамного.
—Мы абсолютно уверены в том, что он и его семья жили здесь в интересующий нас отрезок времени?
—Видите ли, Стелла, в Харпер-хаусе всегда жил кто-то из Харперов, и если я правильно помню свою семейную историю, именно Реджинальд заменил в доме газовое освещение электрическим. Он жил здесь до самой своей смерти в... — Роз сверилась с фолиантом, — в тысяча девятьсот девятнадцатом году, и дом перешел к его сыну, Реджинальду-младшему, который женился на Элизабет Харпер Макиннон, своей пятиюродной сестре, в тысяча девятьсот шестнадцатом году.
—Итак, мы должны уточнить, скончалась ли Элис здесь и не умерла ли в доме примерно в то же время служанка подходящего возраста, — Стелла записала в блокноте направления поиска. — Роз, вы знаете, когда начались эти... — не вижу определения лучше, чем предложил Дэвид, — явления?
—К сожалению, нет, и повторюсь, теперь мне это кажется очень странным. Я должна бы знать о ней гораздо больше. Семейная история Харперов передается устно и письменно из поколения в поколение, а я практически нечего не знаю о привидении, которое отец называл новобрачной Харпер и которое больше столетия слоняется по дому.
—Но что-то же вы о ней знаете?
—Я знаю, как она выглядит, знаю песенку, которую она поет. Я видела ее в детстве, когда она приходила в мою комнату петь колыбельную точно так же, как, по преданию, пела для предыдущих поколений. Меня это... успокаивало, потому что она была ласковой. Я пыталась заговорить с ней, но она никогда не отвечала. Просто улыбалась. А иногда плакала... Спасибо, милый, — поблагодарила Роз Дэвида, подлившего ей кофе. — Я не видела ее всю свою юность, да, пожалуй, почти и не вспоминала о ней. Мне было не до нее. Однако я прекрасно помню, как снова встретила ее после большого перерыва.
—Не томите, — взмолилась Хейли.
—Это произошло в конце июня, вскоре после того, как мы с Джоном поженились. Мы жили здесь. Была одна из тех летних жарких ночей, когда воздух похож на горячее мокрое одеяло. Я не могла уснуть и вышла в сад. Мне было не по себе, я нервничала... Надеялась, что забеременела. Я хотела... мы хотели ребенка так сильно, что я не могла думать ни о чем другом.
Роз тихонько вздохнула. Хейли тоже.
—В общем, пока я сидела там, появилась она. Я не видела и не слышала ее приближения. Она просто вдруг оказалась на садовой дорожке. Стояла и улыбалась. Что-то в ее улыбке подсказало — я даже ни на секунду не засомневалась, — что ребенок уже живет во мне. Я расплакалась от счастья и через пару недель ехала к врачу, точно зная, что беременна Харпером.
—Как трогательно!.. — Хейли смахнула с глаз слезы. — Как мило...
—В следующие годы она появлялась каждый раз в самом начале беременности, когда я еще не знала наверняка, но, увидев ее, понимала, что у меня будет ребенок. Когда самый младший из моих мальчиков достиг подросткового возраста, я перестала видеть ее регулярно.
—Ее связь с детьми очевидна. — Стелла подчеркнула в своих записях слово «беременность». — Призрак видят дети, женщины с детьми и беременные. Теория смерти в родах выглядит очень правдоподобно. — Она вздрогнула. — Прости, Хейли! Глупое замечание...
—Я поняла, что вы имели в виду. Может быть, это Элис. Может быть, она просто хочет, чтобы все узнали, кто она.
Стелла взглянула на коробки и книги.
—Ну что же! Приступим.
* * *
В ту ночь подсознание, насыщенное призраками и загадками, вновь погрузило Стеллу в сон с синим георгином, упрямо растущим в самом центре клумбы в идеальном саду. Она услышала незнакомый голос:
— Цветок, выросший в неположенном месте, — сорняк.
—Да, конечно, — прошептала Стелла. — Но он такой красивый, сильный, живой.
—Так кажется поначалу, однако впечатление обманчиво. Если оставить его здесь, он изменит все вокруг. Он все захватит, он испортит все, что ты создала. Все, что у тебя есть. Неужели ты рискнешь всем ради одного ослепительного цветка? Цветка, который погибнет от первых же заморозков!
—Я не знаю. — Рассматривая сад, Стелла потирала предплечья, покрывшиеся мурашками от смутного предчувствия беды. — Может быть, изменить планировку и использовать его как фокусную точку?
Прогремел гром, небо потемнело, как в тот грозовой вечер, когда она стояла у окна своей кухни... И горе, которое она чувствовала тогда, снова пронзило ее сердце, будто ножом.
—Чувствуешь? Хочешь почувствовать это снова? Хочешь ради него снова чувствовать такую боль?
—Я не могу дышать... — Стелла упала на колени, не в силах выдержать разливающуюся по телу боль. Я не могу дышать... Что со мной происходит?
—Запомни это. Подумай об этом. Твои дети ни в чем не виноваты... Срежь его! Выкопай его, пока не поздно! Неужели ты не видишь, что он хочет задушить все вокруг? Неужели ты не видишь, как он крадет свет? Красота может быть отравой.