Синглетон
Шрифт:
Просматривая сводку за последние шесть месяцев, я зацепился взглядом за статью из журнала «Наука»: «Экспериментальная модель де когерентности в космологии многих миров». Группа голландских ученых из Дельфтского университета добилась того, что простой квантовый компьютер (Здесь читателю рекомендуется прочесть прилагаемые к повести комментарии о принципах устройства квантового компьютера. (Прим. ред.)) выполнил последовательность арифметических операций в регистре, подготовленном для хранения одинаковой суперпозиции бинарных репрезентаций двух различных чисел. В самом этом факте не было ничего
Необычным, однако, было то, что на каждой стадии расчетов кубиты - квантовые биты, - содержащие те самые числа, были специально связаны с другими, дополнительными, кубитами в компьютере. В результате секция, производящая вычисления, перестала находиться в чистом квантовом состоянии: она вела себя не так, как если бы содержала два числа одновременно, а как если бы существовала лишь равная вероятность содержания любого из них. А это подрывало уже и квантовую природу вычисления - столь же уверенно, как если бы весь компьютер был недостаточно экранирован и связан с объектами в окружающей его среде.
Однако имелась и одна критическая разница: в данном случае экспериментаторы все еще имели доступ к дополнительным кубитам, из-за которых расчет приходилось делать классическим образом. Когда они произвели соответствующее измерение состояния компьютера как целого, было показано, что все это время он оставался в суперпозиции. Одно измерение не могло этого доказать, но эксперимент был повторен тысячи раз, и в пределах погрешности их предсказание было подтверждено: хотя суперпозиция стала недетектируемой, когда они игнорировали дополнительные кубиты, в действительности она никуда не исчезала. Оба классических расчета всегда происходили одновременно, несмотря на то, что они утратили способность к квантово-механическому взаимодействию.
Я сидел за столом, обдумывая этот результат. На одном уровне тут было лишь масштабирование проведенных в 90-х годах экспериментов по «квантовому стиранию», но образ крошечной компьютерной программы, выполняющей операцию за операцией и кажущейся «себе» уникальной и единственной, тогда как в действительности все это время рядом работает ее вторая версия, «не подозревающая» о первой, мог вызвать гораздо больший резонанс, чем эксперимент по интерференции фотонов. Я уже успел свыкнуться с идеей о квантовых компьютерах, производящих несколько вычислений одновременно, но этот магический трюк всегда казался чем-то абстрактным и эфемерным, и как раз из-за того, что составные части компьютера до самого конца продолжали вести себя как сложное целое. Но что поразило меня здесь, так это яркая демонстрация способа, из-за которого каждая калькуляция может казаться четкой классической историей, столь же рутинной, как перебрасывание костяшек на счетах.
Вернувшись домой, Франсина застала меня за приготовлением обеда, но я тут же схватил свой компьютер и показал ей статью.
– Да, я ее видела, - сказала она.
– и что ты думаешь?
Она подняла руки и с притворным страхом отпрянула.
– Я серьезно.
– А что ты хочешь от меня услышать? Доказывает ли это имм -
«интерпретацию многих миров»? Нет. Становится ли ее легче понять с помощью такой игрушечной модели? Да.
– Но неужели она не склонила тебя в пользу этой
– не унимался я.
– И веришь ли ты, что результат окажется таким же, если его можно будет масштабировать до бесконечности?
– От игрушечной вселенной - горстки кубитов - до реальной.
Она пожала плечами:
– Вообще-то, меня ни к чему не надо склонять. Я и так всегда считала ИММ наиболее правдоподобной интерпретацией.
Я оставил эту тему и вернулся на кухню, а она достала для проверки стопку контрольных работ.
Но той ночью, когда мы лежали в постели, я не смог выбросить из головы дельфтский эксперимент.
– Веришь ли ты, что существуют другие версии нас с тобой? спросил я Франсину.
– Полагаю, они должны быть.
– Она произнесла это так, словно речь шла о чем-то абстрактном и метафизическом. Те, кто декларирует веру в ИММ, похоже, никогда не желают воспринимать ее серьезно, и уж тем более лично.
– И это тебя не волнует?
– Нет, - небрежно ответила она.
– Поскольку изменить ситуацию
я не в силах, то какой смысл из-за нее волноваться.
– Весьма прагматично.
– Франсина вытянула руку и стукнула меня по плечу.
– Это был комплимент!
– запротестовал я.
– Я тебе завидую из-за того, что ты смогла так легко с этим примириться.
– На самом-то деле я не примирилась, - призналась она.
– Я просто запретила себе развивать эту мысль, а это уже совсем другое дело.
Я повернул голову, чтобы взглянуть ей в лицо, хотя мы едва видели друг друга в темноте.
– А что в жизни приносит тебе наибольшее удовлетворение? спросил я.
– Полагаю, ты сейчас не в том настроении, чтобы поверить слащавому романтическому ответу?
– Она вздохнула.
– Не знаю. Решение проблем. Приведение всего в порядок.
– А что если на каждую решенную тобой проблему есть кто-то такой же, как и ты, но только он или она, наоборот, терпит поражение?
– Я свои поражения преодолеваю сама. Пусть и они поступают так же.
– Ты ведь знаешь, что это неудачный ответ. Некоторые из них попросту не справляются. Если у тебя находятся силы изменить ситуацию, то всегда сыщется тот, кто их не найдет.
Франсина не ответила.
– Недели две назад я спросил Садыка о временах, когда он занимался разминированием. И он ответил: это занятие приносило ему больше удовлетворения, чем очистка пустыни от обедненного урана. Один направленный взрыв - и сразу видишь, что сделал нечто стоящее. У всех нас в жизни бывают подобные моменты, наполненные чистым и однозначным ощущением успеха: сколько бы мы в своей судьбе ни напортачили, всегда найдется хотя бы одна вещь, которую мы сделали правильно.
– Я нервно рассмеялся.
– И представь, эта вера меня согревает.
– Однако ничто из сделанного тобой никогда не исчезнет. И никто не придет и не отнимет этого у тебя.
– Знаю.
– По коже пробежали мурашки, когда я представил, как моя менее удачливая версия возникает на пороге, требуя свою долю.
– Однако это выглядит до отвращения эгоистичным. Не хочу, чтобы все, что делает меня счастливым, оплачивалось кем-то другим. И не хочу, чтобы каждый выбор становился наподобие… драки с другими моими версиями за приз в игре с нулевой суммой.
– Нет.
– Франсина помолчала несколько секунд.
– Но если реальность такова, что ты можешь с ней поделать?