Синева
Шрифт:
Все самолёты стратегической авиации и дальние бомбардировщики будут загружены ядерными бомбами.
Грин и Войтель удивлённо уставились на Дугласа:
– Это точно?
– Я отвечаю за операцию в части подготовки и применения стратегических ядерных сил США.
Кроме авиации, ядерными боеголовками будут оснащены все наши ракеты на пусковых установках, на системах ПРО в Европе и военных базах, которые могут «достать» до российской территории.
На кораблях и подлодках, имеющих соответствующие возможности, но
Одно только это говорит нам о настоящей, а не декларируемой задаче операции «Несокрушимая решимость».
Говард замолчал и посмотрел в глаза коллегам.
– Значит, война? – полувопросительно, полуутвердительно выговорил Грин.
Дуглас кивнул.
Генерал Войтель ссутулился, посмотрел себе под ноги, выругался. Потом хрипло пробурчал:
– Надеялся умереть своей смертью, а не поджариться, как барбекю на атомной сковородке…
У нас нет возможности остановить ответный ядерный удар русских. Большинство их ракет легко преодолеют все наши заслоны ПРО. Америка будет стёрта с лица Земли.
Офицеры замолчали.
Через минуту Войтель немного оживился и продолжил разговор:
– А ведь твой сосед справа, Говард, был прав, когда предлагал тебе пари на тысячу долларов. Я слышал – он довольно громко говорил. Действительно, моё Управление специальных операций, совместно с ЦРУ планирует несколько мероприятий по устранению Путина и его ближайших помощников до начала и во время проведения самой операции.
Кроме того, задействованы возможности МИ-6 и других разведок стран-союзников по НАТО. Так что, ты, Говард, правильно отказался от пари. Покушения на жизнь русского Президента будут. Если хоть одна из акций окажется удачной до начала наших «учений», то можно считать, что атомного Апокалипсиса не состоится.
Россия сразу же выберет другого Президента и тот бросится к нам в ноги. Всё решится мирно.
Говард сжал челюсти так, что на них прокатились желваки. Угрюмо бросил:
– Нет. Мирно ничего не решится.
Воспрявшие было Грин и Войтель удивлённо уставились на него.
– Дело в том, что по моим данным, кроме усмирения и расчленения России, а затем Китая и Индии, операция «Несокрушимая решимость» имеет и другую, дополнительную и важную задачу.
– Какую же ещё? – недоверчиво спросил Грин.
– Тотальное и резкое уменьшение населения планеты, - отчеканил Дуглас, - нас всех списали, господа! Втёмную. Зачем, почему и кому это надо – другой вопрос. Заняться им можно будет только в одном случае – если мы останемся живы.
Коллеги Говарда переглянулись:
– Говард, если ты так много знаешь, скажи, есть ли у нас шанс всё остановить? И…выжить?
– Есть, - уверенно ответил Дуглас, - если готовы рискнуть, поехали куда-нибудь в тихое местечко. Переговорить.
– В «Лозанну»? – предложил Грин.
– Можно
Через минуту три чёрных автомобиля с затемнёнными стеклами вереницей мчались по автобану в направлении ресторана «Лозанна».
Ночью, когда генерал Дуглас с трудом заснул после тяжелого дня, к нему снова пришла совесть и о чём-то говорила, успокаивала. После этого Говарду стало лучше, и он спал, как младенец, до самого утра. Во сне даже улыбался…
Глава 14. Перед началом атомного Армагеддона…
Пришёл день окончания учёбы курсантов-экстрасенсов. На торжественном собрании отдела «220», посвящённом выпуску молодого пополнения, генерал Кратников вручил офицерам удостоверения об окончании особых курсов. В нём была указана военная специальность - «Космоэнергоспецоператор».
Тут же начались шутки и подколки – «будем теперь всем говорить, что мы кандидаты в космонавты». А пока «спецоператоры».
Пряничному, кроме удостоверения, торжественно вручили ещё новые погоны с четырьмя маленькими звёздочками и медаль «За отвагу».
Не обманул таки подполковник Зайченко с авиабазы Хмеймим, написал рапорт командиру и сделал представление к награде за стычку с террористами-«землекопами».
А звание «капитан-лейтенант» Пряничному было присвоено досрочно за успехи в учёбе и боевой работе. Как понял Дмитрий, начальство немного придержало информацию о его повышении и награждении медалью, чтобы подгадать к выпуску и все приятные события отпраздновать в один день.
Новую звёздочку на погонах и медаль, обмыли, как положено.
После собрания Пряничный заглянул в кабинет кадровика, к майору Курагину.
– Товарищ майор, куда меня направят? Знаете уже?
Курагин усмехнулся:
– А ты бы куда хотел?
– Обратно на подлодку, конечно! Можно?
– Значит, в Москве остаться не хочешь?
– Чего я здесь не видел…
Курагин с удивлением посмотрел на Дмитрия:
– Даже так? Ну ладно. На подлодку тебя не вернут, и не надейся! Разве что по служебной необходимости командируют. Ты сейчас, товарищ капитан-лейтенант Родине нужен в другом качестве и на другом участке.
Инженеров на подлодку найдут, а вот со «спецоператорами» намного сложнее. Да и не зря же тебя учили новой специальности.
Пока вас, выпускников, оставят здесь, в Москве. Дальше будет видно.
Пряничный расстроился. Он всё-таки надеялся вернуться на лодку, в свою команду. Но с начальством в армии не поспоришь. Хотел, было, уйти, но вспомнил о планировавшейся через час встрече с Леной и задал ещё вопрос:
– А мы здесь, в общаге, так и будем жить или куда переведут?
– Холостые в общежитии останутся, семейные квартиры получат. Вон, рядом с частью, новая восьмиэтажка стоит. Видел?