Синемирье
Шрифт:
«Обернусь я белой кошкой,
Да залезу в колыбель.
Я к тебе, мой милый крошка,
Буду я твой менестрель.»
фолк–рок–группа «Мельница»
Алиса никогда и не думала, что способна вызвать у кого–то столько эмоций, какие сейчас выражала Барбело. Мать Алисы сидела напротив уставшей и замёрзшей дочери, державшей в руках сладко спящего щенка–дракобу.
– Какая я плохая хозяйка… – спохватилась Бар, – Ты же замёрзла и, наверное, ещё ничего не ела с самого начала испытаний.
Женщина встала и, слегка пошатываясь, направилась к соседнему дивану, на котором лежал сложенный серый плед из большой пряжи. Она взяла его и, уже чуть ровнее направилась к Алисе.
– Вот, укройся вместе с ногами и фамильяром. Он очень тёплый и быстро согреет вас обоих, – сказала она, расправляя плед и передавая его девушке.
Удобно устроившись и укрывшись Алиса перевела свой взгляд на столик, что преграждал путь ко второму дивану, на котором меньше минуты назад сидела Барбело, на нём стояли две кружки ароматного чая и много сладостей. Откуда всё взялось? Только что на столике ничего не было. Оставалось только догадываться, какие чудеса её поджидают дальше. А может дело в невнимательности? Алиса устала, замёрзла, а ещё она правда была голодной.
– Да, скорее всего я просто не замечала… – решила для себя Алиса.
– Морион. Хорошее ты имя выбрала, оно ему подходит, – произнесла хозяйка, протягивая белую кружку без каких–нибудь рисунков. Сам же Морион спал, слегка посапывая. Его тело было укрыто тёплым пледом, лишь голова с маленькими шипами была видна из–под него.
– Да, я тоже так думаю.
Она приняла чашку из рук хозяйки и тут же сделала глоток живительного напитка, уже потом она обратила внимание на цвет чая, но не предала этому особого значения. Синяя жидкость согревала её изнутри и позволяла ей мыслить яснее. Да и синий чай был и в Зелёном мире, но он, в отличие от этого, был очень противным. Свободной рукой она потянулась к первой, на вид воздушной, сладости, имеющей приятный фиолетовый цвет, и тут же целиком закинула себе в рот. Элл учил её, что не стоит принимать еду у мало известных людей, потому как внутри может оказаться нечто вредящее здоровью или простое снотворное, но Алиса подумала, что её, так называемая мать, проревевшая больше получаса от счастья, не станет творить с ней нечто пообное. По крайней мере, девушке казалось, что эмоции женщины, внешне очень похожей на неё саму, были абсолютно искренними.
Алиса ела так, будто её кормили неделю назад и она умирала с голоду, потому не спешила что–нибудь спрашивать у хозяйки дома, пока голод хоть немного не отступит. Барбело понимала это и терпеливо ждала, держа в руках свою кружку с чаем, но она не сделала ни одного глотка. Всё это время, пока девушка утоляла свой голод, мать рассматривала лицо своей дочери, стараясь запомнить каждую веснушку на её носу. Она будто не верила в происходящее, считала это сном или чьей–нибудь злой шуткой.
– Я никогда не пила такого вкусного чая, спасибо, – поблагодарила она.
Рыжеволосая красавица была рада это слышать и её губы чуть растянулись, образуя
– Не за что, – ответила она, – Ты не торопись, времени у нас полно. Хочешь спросить меня о чём–нибудь?
Алиса замерла на некоторое мгновение. Она и вправду хотела много о чём спросить, но её мысли всё ещё разбегались, она не знала, что именно хочет узнать сначала. Из оцепенения её вывел Морион, меняющий свою позу для сна.
– Ты знаешь, сегодня праздник. Ламмас. После последнего испытания обычно все идут праздновать… – продолжала она, пытаясь сделать так, чтобы в комнате не стояла такая сводящая с ума тишина, – Этот праздник называют по–разному. Лунаса, Лугнасад…
– Да… у меня есть вопросы. – оборвала она женщину, – Судя по твоей реакции, ты меня не бросала, тогда как я оказалось так далеко отсюда, аж в соседнем мире? И почему вы меня не нашли?
Бар вдохнула поглубже, сделала наконец глоток остывшего чая и стала говорить. Слова её звучали как на автомате, но при этом в голосе слышалась печаль и нежелание вспоминать произошедшее много лет назад.
– Тебя похитили прямо из колыбели во время праздника в честь тебя. Все, кто в тот день были рядом с тобой, заметили твою пропажу и мы пустились в погоню за тобой и твоим похитителем, но что–то пошло не так… – голос Бар дрогнул, но она поспешила продолжить, – ты была на расстоянии вытянутой руки, но вдруг вспыхнула огнём в его руках и похититель выронил тебя, но на землю твоё тело не упало, потому как оно стало пеплом, который тут же развеяло ветром.
Ошарашенная ответом, девушка кое–как смогла задать следующий вопрос.
– А когда ты познакомишь меня с отцом?
– Я не могу ответить на этот вопрос, потому что не знаю, где он. В тот день пропала не только ты, но и твой отец.
Алиса молчала, пытаясь переварить то, что она услышала, но Барбело, опять же, не хотела поддерживать наступившую в комнате тишину. Она набралась сил и вновь заговорила:
– Несмотря на то, что мы видели, как ты умерла, тебя всё равно продолжали искать. Мы позвали фей и те искали хотя бы твои последние следы, но ничего не смогли найти, кроме кусочка ткани и праха, что витал в воздухе. Феи его отчётливо видели. – всё это время женщина старалась не поднимать своего взгляда на дочь, – Ты мой первый ребёнок за всю мою долгую жизнь, моя первая дочь. Я хотела тебя, любила, люблю и буду любить всю свою оставшуюся жизнь. Я так жалела, что нам с тобой не хватило времени и так и не увидела твоих глаз, но вот… ты ту и я их вижу. Ты так прекрасна. Я очень рада, что ты каким–то чудом оказалась в другом мире, ведь твоё исчезновение спасло тебе жизнь, ты спряталась на долгие годы… Я надеюсь, что ты меня простишь и дашь мне шанс узнать тебя, разрешишь мне называть тебя своей дочерью.
Изумрудные глаза женщины вновь залило слезам, но в этот раз она не стала закрывать свои глаза руками. Всё было наяву, она наконец смогла поднять свой взгляд на дочь и теперь ей хотелось смотреть на своего живого и выросшего ребёнка.
В жизни каждого живого существа наступает момент, когда он должен принять важное решение, а в его мыслях царит хаос, бушует буря, но внешне ты спокоен. Вот и Алиса некоторое время, сидевшая без движения, глубоко вздохнула, показывая, что она смогла выбраться из хаоса, царившего в её голове. Она взялась обеими руками за кружку чая, поднесла её к губам и сделала глоток.