Синдром
Шрифт:
— Наподобие чего?
— Наподобие травмы области мозга, ответственной за память.
— А что за тесты? — поинтересовалась собеседница.
— Компьютерная томография, магнитно-резонансная томография, сканирование радиоактивным изотопом.
Услышав это, Эйдриен закатила глаза:
— Боже мой. Не думаю, что мистер Дюран в состоянии позволить себе такие расходы.
— Он застрахован, — ответил Шоу. — Мы проверили.
— В самом деле? — удивилась та. — Случайно, не во «Взаимном страховании граждан»?
— Нет, — вмешался в разговор Джефф. — У меня
Шоу поднялся с кресла, направился к стойке в приемной и стал один за другим открывать ящики. Извлек какую-то схему, кипу бумаг и протянул все Дюрану.
— Что это? — спросила Эйдриен, заглядывая ему через плечо.
— Вот карта больницы. По ней вы найдете лабораторию. А это формы согласия на проведение тестирования.
[29] Страховая компания, которая вошла в четверку самых доходных корпораций 1994 года.
Шоу взглянул на часы и с досадой махнул рукой:
— Ну и ну. Да я уже опаздываю!
— Простите, мы совсем вас уболтали, — ответила Эйдриен, прижав к себе небольшой сверток: кроссовки и мокрую от пота одежду для пробежек.
Психиатр отмахнулся и успокоил посетительницу:
— Не впервые. — Он проводил их до лифта и обратился к пациенту: — У вас слабые нервы, Джеффри? Не боитесь замкнутого пространства?
Тот пожал плечами и рассеянно проговорил:
— Понятия не имею.
Шоу усмехнулся:
— Что ж, если почувствуете, что могут возникнуть проблемы с магнитно-резонансной томографией, скажите технику. Он даст вам успокоительное.
Под щеткой ветрового стекла их ждала квитанция.
— Черт возьми! — взвыла Эйдриен, поспешно вытаскивая листок, словно боялась, как бы он не размножился сам собой. — Сто баксов!
Кинув взгляд на бумажку, девушка заметила, что штраф выписали несколько часов назад. Примерно в то время, когда она бегала в парке и заблудилась, а потом так торопилась к Шоу, что начисто забыла про счетчик. Обернувшись к Дюрану, точно считала виноватым его, Эйдриен недовольно проговорила:
— Обязательно было так долго торчать там?
Джеффри прекрасно понимал, как она разозлилась из-за штрафа, и решил не испытывать ее терпения. Он просто тихо произнес:
— Не знаю. Прости, что задержался.
Две минуты спустя они уже ехали в машине в сторону Нижнего Манхэттена. Тут Эйдриен решила извиниться.
— Ты не виноват, — сказала она полным раскаяния голосом. — Это я там припарковалась, сама забыла подбросить в счетчик монет и наорала на тебя ни за что. — Она вздохнула и добавила: — Выхожу из себя по пустякам.
— Да ладно, забудь.
— Нет, мне действительно неловко. Ведь я затеяла всю эту беготню по врачам, где тебя разбирают по косточкам. Какая же я сволочь!
Эйдриен выглядела столь безутешной, что Дюрану так и хотелось обнять ее и прижать к себе. Однако он ограничился словами:
— Думаешь,
— Пожалуйста, не пытайся перевести разговор на другую тему, — сказала девушка, и ее вдруг разобрал смех. — Я такой нытик… — Она испустила наигранные стенания. — Сто долларов… Подумаешь, ерунда!
Эйдриен потерла запотевшее ветровое стекло ребром ладони, и ее спутник поинтересовался:
— Куда едем?
— Я забронировала номер в одном отеле на Вашингтон-сквер. [30]
— Чудненько.
Собеседница засмеялась:
— Я бы не сказала — они берут семьдесят баксов за ночь.
— Да?… А что говорит об этом «Лонли планет»?
— В меру чисто. Безопасно. Цены умеренные.
— Так чего же мы ждем! — воскликнул Дюран. — Это же три кита, на которых зиждется благополучие!
[30] Площадь в Южном Манхэттене в Нью-Йорке.
— Хм, наверное…
— А что тебя беспокоит?
Эйдриен на миг задумалась и ответила:
— В меру чисто.
Глава 26
Гостиница оказалась настоящей дырой.
Их номер вызывал в памяти слова «клинически депрессивный», как выразился Дюран. Грязный и захудалый вид помещения наводил на мысль о тех заведениях, где останавливаются вышедшие из мест заключения граждане. Две бесформенные односпальные кровати заправлены легкими покрывалами, которые, судя по нескольким темнеющим полоскам у швов, когда-то были оранжевыми, но давно обрели грязно-белый цвет застиранного белья. В углу на заляпанном ковровом покрытии стоял низкий столик. Возле окна скучало засаленное и прожженное окурками кресло, а неподалеку на встроенном стенном шкафу громоздился 27-дюймовый «Сони Тринитрон».
В кухонной зоне, позади стойки из жаропрочного пластика, висела раковина, явно нуждавшаяся в новой глазуровке, рядом располагался маленький, но очень шумный холодильник, и дополняла картину стенка из дешевого каталога доставки товаров по почте, внутри которой размещались стопки чашек и тарелок.
Эйдриен открыла дверцу холодильника и заглянула внутрь. К счастью, там оказалась лишь форма для льда — по всей видимости, сделанная вручную из прессованной фольги.
— Кошмарное место, — пожаловалась девушка.
Джефф подсунул спинку кресла под круглую дверную ручку.
Утром они дошли до метро и поехали в северную часть города. В медицинском центре «Пашена» их приветливо встретили работники отделения нейросканирования и компьютерной томографии. Секретарша-азиатка в приемной открыла прозрачное оконце и одарила Джеффа радушной улыбкой.
— Да-да, все верно, — проговорила она, — мистер Дюран. Вам назначено обследование. Я позову Виктора.
Минуту спустя в дверях появился латиноамериканец в комбинезоне цвета морской волны с резкими чертами лица, напоминавшими об ацтекских фризах.