Синдром второго шанса
Шрифт:
«– Трудно это будет сделать из тюрьмы. Я исчезну на целый год. Ладно, я сам натворил ошибок, мне их и расхлёбывать. Если я снова пропаду – знай, твой чёртов напарник прописал меня в камере. Счастливо тебе»
Я хотела добавить ещё несколько тёплых слов, приободрить друга, на протяжении стольких лет тайно влюблённого в меня, но Грэг умышленно отключился. И я представила каких же размеров было его отчаянье, раз он решился выбраться из своей лаборатории и пойти на преступление! Бедный Грэг. Ещё одна жертва беспощадного катка моей судьбы.
Нужные люди добросовестно пахали на своих местах, отрабатывая свою зарплату в компании Натана. Его прибыльный конвейер исправно
Мне тошнило по утрам уже третий день. Вначале я винила во всём королевские креветки, затем я думала, что тошноту у меня вызывают мысли о необходимости переться на очередной приём с Натаном, но, когда это повторилось и на третье утро – я тут же всё поняла, оттого что наконец вспомнила о такой штуке, как календарь, менструальные циклы и их отсутствие. Когда тест оказался положительным – я даже радости как таковой сразу не испытала. Первая мысль – это то, что я идиотка. Я вела себя как беспечная дура, поддавшись настроению Натана, и вот теперь на мои плечи легла такая колоссальная ответственность, что мне откровенно стало страшно.
– Э-э-э, привет, – я смотрела, как Натан вытирает лицо после бритья, прикидывая про себя, как ему это подать. – Скоро два месяца, как мы с тобой женаты, и мы довольно часто занимались сексом. Нам было хорошо вместе, но я совершенно не представляю нас родителями.
– Хм, такие как я должны размножаться, жалко же если пропадёт такой генофонд, – усмехнулся Натан. – Мы ими станем. Чуть позже. Нарожаем себе с десяток идеальных детишек и убудем умиляться своим отражениям.
– Чуть позже? А через восемь месяцев не хочешь? Ты уже посеял в меня свои идеальные гены, Натан. У нас будет ребёнок.
Гладко выбритое красивое лицо тут же вытянулось. Он нервно сглотнул, глядя на меня, переваривая услышанное, а потом … расплылся в счастливой мальчишеской улыбке. И схватив меня на руки, стал кружить по комнате, после чего упал со мной на кровать, продолжая обнимать.
– Класс! Я отец! Это же здорово! У меня будет крошечная копия меня! – выкрикивал он вне себя от эмоций.
– Как же мы себя любим Прайс, – засмеялась я. – Ты избалованный и несерьёзный, из тебя получится сумасшедший папаша. Мне даже страшно немного.
– Почему это? Я буду самым лучшим в мире папой, у моего ребёнка будет всё и даже больше!
– Вот это-то меня и пугает. Ты ж без тормозов. Ты не
– Ты права, – посерьёзнев, Натан положил мне свою ладонь на живот. – С этого дня у нас меняются правила. Безбашенность отставим в сторону, мне нужно переосмыслить свои ценности. Солнышко, я лишь хотел, чтобы тебе было весело со мной, потому что иногда в твоих глазах можно было утопиться от грусти. Не знаю, и не хочу знать, о ком ты думала в такие моменты, поэтому и тормошил тебя, чтобы ты была со мной, а не в своих мыслях. Мне не только хорошо с тобой Кира, мне впервые хочется продолжения, растянуть нашу совместную жизнь до старости. Когда я стану дряхлым, я хочу, чтобы именно ты шаркала ногами рядом со мной. Мы не на разных орбитах – ты и есть моя орбита, – своим искренним жарким признанием Натаниэль шокировал меня не меньше, чем я его. – Спасибо, за прекрасную новость, – запечатлел он на мне свой нежный поцелуй. – Когда я вернусь – мы отпразднуем это событие, ты и я.
Наверное, я задремала. Меня разбудил телефонный звонок. Чужой совершенно безразличный голос сообщил мне, что произошла авария, и мне необходимо явиться для опознания трупа.
Глава 8
Я не сообщила, что прилетаю, я вообще не созванивалась с ними в последнее время, возможно из-за того, что боялась осуждения Эмили. Неодобрение матери всегда воспринималось мной слишком щепетильно и болезненно.
Я даже не воспользовалась своими ключами, мне просто хотелось, чтобы мне открыли дверь, и я бы смогла просто уткнуться в грудь родному человеку. Да, пусть двойнику, но это были единственные люди в этом мире, которых я любила несмотря на то, что они были лишь отражением, а Эрик в моём мире не существовал вообще.
Дверь открыла мама, она и приняла меня в свои объятья. Я не плакала, просто всхлипывала, глубоко дыша. Я боялась, что разревусь и уже не смогу остановиться.
– Я знаю, знаю. Держись милая. … Всё образуется моя девочка, мы рядом, – с материнской теплотой проворковала Эмили, усаживая меня в кресло. – Я как чувствовала, что ты сегодня приедешь, полночи не спала.
– Можно я поживу у вас? – выдавила я шепотом, потеряно глядя в одну точку.
– Что за вопрос! … Кира, что бы это ни было между вами, мне искренне жаль Натана. Я вижу по тебе – ты страдаешь детка. О его гибели пишут все газеты, о вас с ним, о Прайсах.
– Мам … позавчера утром … я сказала ему, что … у нас с ним будет ребёнок, – закусив дрожащую губу, я задержала дыхание, чтобы меня не прорвало на слёзы, – Натан пошутил в своей манере, … он обрадовался. Знаешь, он сказал мне, что со мной он только начинает жить … счастливо…
И по моим щекам всё-таки заструились ручьи, которые я сдерживала двое суток. – Натан хотел отметить это вечером. … А днём … разбился на этой проклятой машине. … Мне сказали, он спешил ко мне. … Мама — это какой-то кошмар!
Я разрыдалась, уронив ей голову на колени, мама плакала вместе со мной. На душе как будто становилось легче, только цвет реальности от этого не менялся – он оставался траурным. Моя чёрная полоса отыскала меня и в этом мире.
– Ты носишь ребёнка Прайса? – прервал наши всхлипывания спокойный, странно отчужденный голос Эрика. – И они об этом ещё не знают?
– Им и не нужно об этом знать Эрик! – вытирая слёзы, бросила я с ожесточением. – Натана больше нет, поэтому это только мой ребёнок, он даже эту фамилию носить не будет!