Синдром удава

Витман Борис

Если по справедливости, то Сокола следовало наградить еще тогда, в 1945-м. Этого не произошло из-за козней смершевцев, присвоивших себе чужие заслуги и пытавшихся убрать Сокола, свидетеля их фальсификаций. Впрочем, военный комендант Вены, генерал Благодатов, сразу же после освобождения города наградил Сокола радиоприемником, за немалый вклад в нашу Победу. СМЕРШ — наградил его сырым подвалом и лагерем для военнопленных...

Теперь вопрос о награждении Сокола решался ФСБ, преемником КГБ.

Время шло. Сменялись сотрудники, занимавшиеся «делом Сокола». Уходили из жизни ветераны второй

мировой, участники Венской операции. Да и сам я что-то задержался...

В конце февраля 1996 года мне позвонили из Австрийского посольства: на мое имя поступило приглашение бургомистра Вены на чествование Карла Сокола в связи с вручением ему 7 марта высокой правительственной награды. Одновременно сообщили, что генеральный консул, г-н Фрайзитцер, хотел бы лично познакомиться с автором книги «Шпион, которому изменила Родина», при посещении посольства для оформления визы.

До 7 марта оставалось всего ничего. Не теряя времени, я отправился в Староконюшенный переулок.

Г-н Фрайзитцер, человек лет пятидесяти, плотного телосложения, с густой седеющей шевелюрой, встретил меня в приемной и проводил в свой кабинет. Я приготовился к беседе на немецком (который уже стал забывать), но оказалось, что генеральный консул свободно говорит по-русски (сказал, что мою книгу читал без переводчика). Уже в начале беседы он распорядился об оформлении визы, а к концу визита она была готова (всего за каких-нибудь полчаса!). Консул одобрил мое обращение к российскому Президенту о награждении Сокола и пожелал доброго пути. Транспортные заботы взяло на себя московское отделение Австрийского радио и телевидения в лице любезной фрау Сюзанны Шоль, вручившей мне билет на самолет.

В надежде получить хоть какой-либо результат, касающийся Сокола, я позвонил в ФСБ. Сказал о приглашении в Вену и что было бы самое время прибыть туда с приятной вестью. Ответ был все тот же: «пока ничего не нашли...» Снова попытался убедить их, что никакого «дела Сокола» нет и быть не может, что Сокол — признанный всеми герой Сопротивления, сохранивший Вену и приблизивший конец войны. Но все было тщетно. Служба безопасности стояла на своем...

Самолет прибыл в Вену вечером. Встретил меня Карл на своей машине. Последний раз мы виделись с ним лет десять назад, когда он прилетал в Москву в связи с совместной работой над фильмом «Вена в огне».

Мы ехали по когда-то знакомым мне улицам по-прежнему прекрасной вечерней Вены, которую я покинул более полувека назад. Карл сам управлял автомобилем. В свои восемьдесят лет он даже не пользовался очками! Когда-то по этим улицам я водил старенький «фиат» транспортной фирмы Рихарда Шольца...

Меня поместили в двухкомнатную квартиру для приезжих в Российском культурном центре на Брамсплатц. Из Москвы я захватил бутылку русской водки. Посидели, вспомнили прошлое. Еще раз поудивлялись, как это нам удалось уцелеть?.. Помянули погибших и тех, кого уже нет.

Карл передал мне программу мероприятий. Привожу ее перевод:

2.03 — суббота Прибытие 16.45

3.03 — воскресенье Свободный день в собственном распоряжении

4.03 — понедельник 10.00 — многочасовая прогулка на автомобиле с различными посещениями.

Вечером — оперный театр: «Травиата»

5.03 — вторник 10.45 — визит в Российское посольство к атташе по культуре, с Соколом

6.03 — среда 19.00 — «Урания» — выступление перед общественностью

7.03 — четверг 11.00 — Ратуша — присутствие при вручении награды Соколу

8.03 — пятница 10.00 — посещение учреждений культуры и образования в сопровождении д-ра Роберта Штрайбеля, руководителя учреждений народного образования

9.03 — суббота Вылет в Москву

В воскресенье 3 марта прежде всего позвонил Рудольфу Краллю, с которым переписывался, но вот уже около полугода не получал писем. Услышал старческий женский голос: «Он умер еще зимой...»

Несколько раз набирал номер телефона Вальпурги, входившей в группу австрийского Сопротивления, руководимую Краллем, но ни в этот день, ни в следующие никто не отвечал. Пытался найти прежних друзей по фамилиям в телефонной справочной книге, но и здесь ничего не добившись, решил не терять времени и отправился в тот район города, где проживал когда-то на Вальрисштрассе. Дважды прошел всю улицу, но, не помня номер, зайти в дом, который вроде бы признал, не решился, будучи уверен, что квартирная хозяйка уже давно покоится на кладбище (ей уже тогда было под семьдесят). Не смог найти и пустырь на возвышенности, где весной 1945 года находилась женская артиллерийская батарея, которую так легко удалось вывести из строя. Отправиться на поиски места, где находилась вторая батарея, уже не хватило сил.

В понедельник, в 10.00, как значилось в программе, за мной заехал г-н Мартин Грюнбрег. Австриец, он несколько лет проработал в Советском Союзе и прекрасно знал русский язык (одно время даже состоял переводчиком при президенте страны). С ним мы посетили самые знаменитые творения австрийских зодчих. Величественные дворцы и памятники выглядели такими же ухоженными, как и тогда, в 43-м, когда я впервые увидел их. Потом мы отправились на окраину города, в район новой, довольно оригинальной застройки: фасады жилых домов, обращенные в сторону улицы, не имели окон, чтобы шум дороги не мешал жильцам. Затем по извилистому шоссе двинулись в гору и остановились у небольшого ресторанчика. Отсюда весь город был как на ладони. Ресторанчик, по словам Мартина, пользовался популярностью у венцев, и сам он был здесь нередким посетителем. Нас встретила и обслуживала сама хозяйка (очевидно она была заранее предупреждена о госте из Москвы). Обед начался с дегустации нескольких сортов вин собственного производства. Мне предложили выбрать то, которое понравилось.

Я не большой знаток вин. В шутку сказал, что не отказался бы и от русского «ерша»... После доходчивого перевода на немецкий это вызвало веселое оживление хозяйки и ее дочери — официантки.

Обед был очень обильным и вкусным (венцы любят плотно У вкусно поесть). Знаменитый венский шницель с трудом уместился на тарелке. Такой аппетитный, он запомнился еще с те> давних пор. Потом, уже на родине, в лагерях или в тюрьме, виделся во сне, а иногда даже наяву, как мираж в голодно? действительности...