Синдром тщеславия
Шрифт:
Клёпка тоже не смогла дать вразумительный ответ, списав всё на пресловутые корпорации, которые якобы не разрешают.
— Вы к кому? — остановил нас вышедший на крыльцо кардинал.
— Нам нужно визоры восстановить, — честно ответил я. — Мы попали в неприятную ситуацию…
— Так это вы те самые террористы?! — хищно оскалился он.
— С чего вы взяли? Мы жертвы, — попытался оспорить выводы кардинала Шпала.
— А чем докажешь? Визора-то у тебя нет, — ухмыльнулся тот. — Так, господа и дама, вы задержаны
— Да пожалуйста, — пожал плечами Хлюпа. — Мы ни в чём не виноваты, а значит, и бояться нам нечего. А вот к вам обязательно будут вопросы, когда дело дойдёт до суда.
— Да? Это какие, интересно знать?
— А такие, — ухмыльнулся приятель. — Как это вы так работаете, что у вас под носом целая банда террористов организовалась. Куда смотрела управа? Или ваше ведомство было в курсе происходящего, но отчего-то закрывало на всё глаза? Я известный блогер с миллионной аудиторией. Посмотрим, как на это отреагирует общество.
— Спокойно, — тут же включил заднюю кардинал. — Я, вообще-то, никого не арестовываю и ни в чём вас не обвиняю. Вы жертвы, а значит, пойдёте главными свидетелями по делу. И давайте без вот этих ваших… Ладно?
— Так вы подскажете, куда по вопросам восстановления визора обратиться? — вступил в разговор я.
— Да, — кивнул кардинал. — Сейчас пройдёте прямо, и второй кабинет направо. Там вам помогут.
Мы по очереди поблагодарили представителя власти и прошли в указанном направлении. В кабинете нас встретил типичный клерк, явно повёрнутый на бюрократии. Начались такие выкрутасы, которые и в самом страшном кошмаре не приснятся.
Первым делом нас заставили выйти и занять очередь. Затем пришлось написать несколько объяснительных, после чего мы были выгнаны взашей с просьбой вернуться через две недели. Чем мы будем в это время питаться и как жить, клерка не беспокоило. Даже угрозы Хлюпы с упоминанием хобби о блогерстве не возымели действия. Но голодной смертью мы умирать не собирались, и потому закатили натуральный скандал.
Хлюпа кричал о произволе, Клёпка грозилась написать куда следует. Шпала вспомнил о правах рождённых в этом мире, а также не забыл упомянуть о дискриминации гигантов.
Клерк вызвал юристов, те принялись объяснять нам порядок документооборота и всё в таком духе. В общем, знатное шоу получилось.
В итоге мы всей дружной компанией оказались за решёткой. А всё Клёпка, которая в один прекрасный момент не сдержалась и сунула проклятому клерку кулаком в нос. С другой стороны, своего мы добились (в том смысле, что голодной смертью точно не умрём). Спустя час после того, как за нашими спинами с тихим шелестом закрылась дверь, принесли ужин.
На этом чёрная полоса жизни не закончилась. Бесплатно нас кормить никто не собирался, как, впрочем, и прощать дебош. Шутка ли, нападение на должностное лицо при исполнении? Нам быстренько
Поутру я словил стойкое ощущение дежавю, словно вернулся к началу приключений. Нас выстроили перед управой на завтрак, затем погрузили в грохочущий автобус и повезли на исправительные работы. Хорошо, что на тёмной стороне не было той изнуряющей жары. А в остальном всё в точности повторяло то, что происходило с нами на светлой стороне, когда мы с Хлюпой отрабатывали кредит. Правда, в отличие от меня, разряды электорошокером с последующим озвучиванием штрафов получала неугомонная Клёпка. Правда, после третьего разряда она тоже поумерила пыл.
Спустя две недели нас снова привели к клерку и озвучили, что наши объяснительные рассмотрели, и теперь требуется заполнить заявления. Нет, не одно, а реально целую кучу. И самое страшное, что все они были на бумаге! (Где они её только здесь взяли.) Для понимания, каждое заявление было аж на десяти листах. А уж каким языком их составляют в администрациях, думаю, объяснять не нужно. Хорошо, что писать можно было карандашом, потому как косячили мы почти в каждой графе. С горем пополам всё сдали, а после обеда были вновь отправлены на кучи.
Время шло, нас периодически вызывали на допросы, связанные с нападением террористов. Здесь тоже шло не так гладко, как нам бы того хотелось. Из свидетелей нас начали плавно превращать в подозреваемых. Посыпались вопросы типа: «А почему же вы не доложили, когда всё узнали?» И всё в таком духе. А после того, как нам добавили срок (притом в день окончания предыдущего), я наконец начал подозревать неладное.
К вечеру, как обычно, мы все собрались в камере и уединились в уголочке, чтобы без посторонних ушей обсудить происходящее.
— Что думаете? — спросил я, привалившись спиной к стенке.
— Произвол… — начал было Хлюпа, но Шпала его перебил:
— Нездоровая канитель происходит, — снял он с языка мои мысли. — Нас должны были отпустить после смены, но за каким-то хреном добавили ещё две недели. Да и с визорами что-то очень долго дело тянется. Впервые слышу, что для их восстановления столько времени нужно.
— А ты что, сталкивался с чем-то подобным? — уточнила Клёпка, которой всегда требовались объяснения.
— Да, было дело. Не у меня, конечно, у знакомого одного. Он глаза на импланты менял, вот и визор тоже препрошивать пришлось. Так ему в течение часа всё оформили.
— Ну так там уважительная причина была, — отмахнулся Хлюпа.
— А у нас, по-твоему, что? — переспросил я. — Мне всё это тоже очень подозрительным кажется.
— Я уже давно вам об этом говорю, — вставила своё слово Клёпка. — Они что-то мутят.
— Да ясно что, хотят нас виноватыми сделать, — сделал негативные выводы Хлюпа.