Синдром отмены
Шрифт:
С появлением Ани все изменилось. Возвращаясь вечером с работы, Калинин теперь улавливал непривычный для его жилища запах. Запах домашней стряпни. Нет, не пельменей, сваренных на скорую руку и съеденных под бутылку пива, а именно ужина. Такого, какие раньше готовила Лера. Только гораздо вкуснее. Недаром девчонка училась в кулинарном. От одного аромата, разносящегося по квартире, начинало урчать в животе и ноги сами несли его на кухню. Туда, где Аня, словно легкая бабочка, крутилась возле плиты, ловко обходясь одной рукой, чтобы помешивать кастрюльку с супом, а затем перевернуть котлетки на сковороде, да еще и не забывала заглядывать в духовку, где запекался очередной кулинарный шедевр. И Дима понимал,
Поначалу девчонка, конечно, чувствовала себя неловко в чужой квартире, но вскоре нашла, чем себя занять и рьяно взялась за любимое дело. В отличие от Леры готовить она любила. Лера… Снова он проводил невольное сравнение с бывшей женой, которая для него никак не могла стать по настоящему «бывшей».
Теперь вечерами его всегда ожидал свежеприготовленный горячий ужин, состоявший из первого-второго-третьего, на утро – полноценный завтрак, да еще и на работу так и норовила что-нибудь завернуть ему с собой. Мало того, не осталось незамеченным его зорким взором и то, как заблестела его квартира с появлением Ани, словно она ежедневно проводила генеральную уборку. Грязная одежда, которую он закидывал с вечера в стиралку, на следующий день уже сушилась в зале, развешенная на сушке, а свои форменные рубашки майор находил выглаженными на вешалке в шкафу. Признаться, присутствие Ани оказалось весьма удобным. Словно у него в доме появилась незаметная и исполнительная домохозяйка. Но в то же время такая заботливость его немного настораживала. Слишком уж рьяно она его обхаживала. Ходила за ним по пятам, в глаза заглядывала, как преданная собачонка, и разве что тапки не приносила. Неужели, влюбилась в него девчонка?! Он был первым, кто проявил о ней заботу, и она тут же ухватилась за него, словно тонущий за спасательный круг?
За то время, что Аня жила у него, она заметно изменилась. Когда он увидел ее впервые, та была испуганным подростком, «ежиком», готовым выпустить иголки при малейшей опасности, теперь же она превратилась в милую, улыбчивую девушку. Все-таки, как меняют человека жизненные условия! Оказавшись в покое и защите, девчонка даже внешне стала симпатичнее. Вместо потрепанных джинсов и толстовки дома она носила удлиненную футболку, достающую до колен, но не скрывающую красивые ноги. Длинные светлые волосы, раньше убранные в неряшливый пучок, теперь волной спадали на плечи и колыхались при малейшем движении. На щеках появился румянец, глаза заблестели. А когда она ставила перед ним тарелки и наклонялась совсем близко, Дима улавливал исходящий от нее аромат своего геля для душа, который смешивался с естественным запахом девушки и преображался во что-то удивительно приятное. И этот запах будоражил, вызывая желание, которое он не имел право к ней испытывать. Слишком велика была разница в возрасте, да и обременять себя новыми отношениями майор пока не собирался. Слишком свежа еще была рана, оставленная в душе от их брака с Лерой.
Вот и в этот вечер, едва переступив порог квартиры, Калинин тут же ощутил вкусные ароматы, доносящиеся с кухни. Несмотря на то, что желудок после посиделок с мужиками был полон, во рту тут же образовалась слюна. В кухне громко работал телевизор и не криминальные новости, что обычно смотрел майор, а музыкальный канал. Аня как обычно колдовала над кастрюльками и сковородками (кстати, раньше их не было в его доме в таком количестве), и слегка пританцовывала в такт музыке. Гипс с руки ей сняли накануне, и теперь у нее было больше возможностей для демонстрации своего кулинарного таланта.
Майор остановился в проеме двери, и какое-то время наблюдал за девушкой. Хоть и не хотелось ему признаваться в этом самому себе, но стоявшая перед глазами картина ему нравилась,
Он кашлянул, и Аня обернулась.
– Ой, здравствуй, – зарделась она, застыв на месте и прижимая к себе лопатку для помешивания. Смотрела на него широко раскрытыми глазами, словно его появление было наивысшим счастьем для нее.
От привычки «выкать» и называть его по отчеству майор ее отучил, но она по-прежнему смущалась и заливалась краской каждый раз, когда обращалась к нему.
– Привет, – Калинин заставил себя улыбнуться. Получилось, наверно, криво, подумал он, но Аня заслуживала хотя бы небольшой ласки с его стороны.
– Уже почти все готово, – сообщила девушка, суетливо доставая тарелки из шкафчика, – еще минут десять.
– Тогда пойду мыть руки, – мягко сказал Калинин, не признаваясь в том, что совсем не голоден.
Еще один ее взгляд в его сторону. Красноречивый, полный любви. Эх… Смешная она. А, вернее сказать, маленькая еще, почти ребенок. И, похоже, действительно влюбилась. Этого еще ему только не хватало! Нет, надо срочно разыскать ее отца и воссоединить семейство.
Чтобы не отвлекать Аню от накрывания на стол, Калинин направился в ванную. Вымыл руки, умылся, переоделся в домашнюю одежду, после чего устроился на диване в зале, защелкал пультом. Остатки хмеля почти выветрились из головы, но неожиданно на него напала сонливость. Калинин и сам не заметил, как его веки потяжелели, а потом закрылись. Он провалился в глубокий, но короткий сон. Со сновидениями. Ему снилось, что он занимается сексом. Вернее, это была только прелюдия. Причем, его роль была пассивной, а вот девушка (сверху?!) была очень активна. Пусть не очень умело, но она целовала его в губы, постепенно становясь все смелее и смелее…
В какой-то момент Калинин понял, что это вовсе не сон…
Глава 12
– Все готово, – крикнула Аня в сторону зала, когда тарелка с горячим опустилась на стол. Она окинула взглядом результат своего труда и осталась довольна. Диме должно понравиться.
Но он все не шел. Тогда Аня выглянула из кухни и увидела, что майор спит, полулежа на диване, откинувшись на спинку. Во сне он выглядел расслабленным, не таким неприступным и суровым как обычно. Аню как магнитом потянуло к дивану.
Затаив дыхание, она остановилась от мужчины на расстоянии шага и жадно разглядывала его. Как бы хотелось укутаться в эти сильные руки с длинными пальцами, слегка вздутыми венами, темными волосками на тыльной стороне ладони. Прижаться к крепким плечам и спрятаться от жизненных невзгод на его груди. Почувствовать тепло его рук на своем теле, а на губах – вкус его губ.
Аня и сама не заметила, как очутилась рядом с ним на диване, потянулась к нему всем телом. Закрыв глаза от нахлынувшего внезапно незнакомого, но очень приятного чувства, она ловила сводящий ее с ума мужской запах – любимый ею аромат его парфюма с привкусом сигарет и намеком на алкоголь. Не таким отвратным, каким всегда благоухала мать, а дорогим, хорошим, вкусным. Не вызывающим отторжения.
В какой-то момент ей показалось, что она чувствует губами его дыхание. Теплое, приятное, щекочущее. Сразу же закружилась голова, и Аня окончательно потеряла контроль над собой. Она понимала только, что ей очень хорошо. Нет, не хорошо, а мучительно сладко, когда где-то внутри что-то сильно, ритмично сжималось в такт поцелуям.
– Поцелуям?! – озарило ее вспышкой стыда, а затем вспышка превратилась в ровное, горячее пламя.
Пламя стыда и позора!
Калинин резко открыл глаза, секунду смотрел на нее недоумевающе, а потом отшатнулся и ее оттолкнул от себя.