Синдром Годзиллы
Шрифт:
Тихий океан.
«Исповедь маски» Юкио Мисимы.
Герои, которые плачут, когда остаются одни.
Кубики льда в зеленом чае.
Видеоигры фирмы «Нинтендо».
Камикадзе.
«Манеки Неко», трехцветная кошка-талисман удачи с приподнятой правой лапкой, зовущая деньги в твой дом.
Частные пансионы.
Фирменные трехстишия хокку: «Туман и дождь. // Фудзи не видно. Но теперь я иду // довольный».
Убитые компьютеры.
«Могила светлячков».
Вулканы; землетрясения.
Начало учебного года
Понедельник. Я еду в лицей.
Отец уладил все необходимые
Мое новое учебное заведение находится даже не в самом Г., а в двух десятках километров от него, в ближайшем мало-мальски значительном городе. От нас туда ходит специальный школьный автобус, который забирает всех утром, а обратно привозит только вечером. Правда, автобус развозит всех по домам.
В данный момент я стою в нем.
Мое появление в классе проходит как обычно. Учителя со мной подчеркнуто вежливы, ученики поглядывают презрительно, но с оттенком любопытства. Любопытство, правда, быстро проходит.
Я учусь не так чтобы уж очень плохо. Я не гений и не зубрила. Мое прилежание не выше среднего, но я всегда стараюсь найти для себя что-то интересное в том, что нам говорят на уроках. Поэтому я легко набираю приличный средний бал без лишней нервотрепки. Остальное мало кого волнует, и меня, как правило, всегда оставляют в покое.
У меня есть мп3-плеер. Я слушаю японскую электронную группу «КартумТиВи», французскую симфонию для электрофона с оркестром под названием «Турангалила», что в переводе с санскрита означает «Песнь любви» [4] , инструментальную композицию «Хидеромастгронингем» японской группы «Руинз» из их одноименного альбома и альбом «Убранство бури» японского трио «Мадди Уорлд», которое играет идиосинкразический фьюжн джаз.
Приятели? Пустые напряги. Через полгода я буду уже в другом месте. Подружки? Напрасный труд — тем более они все не в моем вкусе.
4
Симфония «Турангалила» (Turangal^ila Symphonie, 1948) — одно из наиболее популярных сочинений французского композитора Оливье Мессиана (1908–1992).
И еще я терпеть не могу соблюдать этикет. По моему большому опыту, местный мирок тоже всегда оказывается рад-радешенек, что не надо подъезжать ко мне на кривой козе приличий. Поначалу, как правило, пара пацанов все-таки пробуют сломать лед; но они быстро отказываются от своей затеи.
Как повелось, я так и останусь «новым учеником», странным мальчиком.
Молчаливый, недоверчивый, сам себе на уме — с такими лучше не связываться.
При желании я могу и сам пойти навстречу. Например, я мог бы научить одноклассников средневековым японским ругательствам или продемонстрировать им пару-тройку приемов тейквондо в раздевалке перед уроком физры. Я даже мог бы пригласить парочку из них к себе домой, чтобы поиграть с ними на моей приставке в такие продвинутые игры, названий которых они еще и не слышали. Тогда они точно бросились бы мне на шею в дружественном порыве — ведь все человеческое им чуждо, они грызутся друг с другом без устали, как бездомные собаки.
Спасибо, мне такого добра не надо. У меня есть мой собственный мир, с ним все в порядке, и мне этого хватает.
Вечером я возвращаюсь
Придя домой, я сразу запираюсь в своей комнате. Через час или около того, когда с домашними заданиями уже покончено, включаю приставку.
Сейчас я в двух играх одновременно: одна игра — старушка, «мочилка», серии SF, в которой уйма секретных уровней, а вторая — последний хит японского проката — настоящая виртуальная вселенная. Представляете, ее обитатели продолжают жить в твое отсутствие. А когда ты выключаешь компьютер, они страдают без тебя, зовут на помощь и постанывают во сне. Я просто тащусь от этого. Маленькие цветные уродцы кивают мне головами, подмигивают, обнимаются и целуются перед сном и засыпают прямо у меня на глазах. Но нельзя расслабляться, это все обманное благополучие — главное, не дать им себя провести: как только я повернусь к компу спиной, один из этих безобидных виртуалов вскочит с постельки, подбежит к ящичку, откроет его, достанет автомат и засунет дуло себе в рот.
В восемь тридцать кончаются новости по телевизору, и это значит, что пора ужинать. Отец любит поесть за просмотром хорошего фильма. Но, к сожалению, хорошие фильмы — большая редкость. Как правило, нам приходится смотреть какой-нибудь тупой детектив, развязка которого через три минуты просмотра ясна как божий день. Но есть в этом и свои плюсы. Остается время на то, чтобы проанализировать игру актеров. О чем они на самом деле думают, почему они зарабатывают именно этим, где все это происходило в реальности — и вообще, что они за люди на самом деле?
Потом я убираю со стола, пока отец досматривает концовку, и загружаю посуду в посудомоечную машину. Потом снова ухожу в свою комнату и берусь за джойстик. В десять тридцать я выхожу пожелать папе спокойной ночи. Отец треплет меня по голове, как будто я десятилетний пацан или как будто я на войну собрался. Я говорю ему, что иду спать. На самом деле я буду играть до полуночи или до часу ночи.
Вот такая у меня жизнь. И она длится годами, и ничего в ней не меняется — все растворено во вневременном настоящем, которое, разворачиваясь день за днем, вытягивается в бесконечность. Как трал, заброшенный в океанскую впадину. Загадочная ловушка.
Школьная успеваемость у меня нормальная. «Карьера» меня не беспокоит. Я не мечтаю быть счастливым. Я не уверен, в состоянии ли я определить вообще, что такое счастье. А разве это так важно?
Развлечение
На выезде из города есть пустырь, там громоздится парк аттракционов, Луна-парк. Мы проезжаем его каждый день, его видно с большого расстояния из окна школьного автобуса. Парковка возле аттракционов пуста. Колесо обозрения крутится без посетителей, само по себе, разноцветные фонарики слабо мерцают на фоне сероватого неба. И я представляю себе совершенно пустой парк: ни одной очереди возле билетных касс, странная музыка звучит в недрах павильонов-галактик, передо мной пустуют мрачные широкие аллеи, и даже ветру скучно перегонять пыль с места на место.