Синдром гладиатора
Шрифт:
И я сделал то единственное, что имело смысл в этот момент. Я обнял Паолу и нашел ее мягкие, соленые от слез губы своими губами.
С большим трудом, то лаской, то увещеваниями, мне удалось ее успокоить. Несколько раз наше невольное уединение прерывали какие-то насмерть перепуганные барышни, я понимал, что офис сейчас буквально разрывается на части. Она была нужна там, и в этом я помочь ей не мог. Мало того, что я ни черта не смыслил во всех этих финансовых тонкостях… Это была ее Империя. И ее поле боя. Если она проиграет эту битву — я смогу поддержать ее. Но властвовать, заменить собой живую Императрицу —
Провести остаток жизни в ванной мне, естественно, не дали. Это и к лучшему, иначе я бы просто заснул в горячей воде. Нарушения распорядка дня вообще, и режима сна в частности, были налицо. Но кого бы это интересовало? Слегка вздремнув и пообедав, Виталий Борисович Дмитриев начал скучать. И не долго думая, решил зайти ко мне в гости. В отличие от меня, он не стал тратить свое драгоценное время, приводя в чувство итальянских красавиц, а без затей и изысков отправился почивать. Четырех часов сна ему вполне хватило.
— Дюпре? Вы слышите меня, Дюпре? Да что вы там, утонули, что ли? Вылезайте, у меня есть новости.
Мне ужасно не хотелось слушать его новости, а тем более покидать уютный мраморный «водоем». Но деваться было решительно некуда. Пришлось выходить.
__ Выпить хотите? — буркнул я вместо приветствия. Какого черта, несколько часов назад расстались…
— Вы бы лучше поели, Дюпре, — посоветовал он в ответ.
Разумно. После пары бокалов виски чувство голода притупилось, но ощущение пустоты в желудке осталось и даже чуточку усилилось.
— Где? — спросил я, стараясь сосредоточиться и вспомнить, куда могла запропаститься моя рубашка.
— Внизу, в столовой комнате. Вас уже давно ждут. Похоже, вы здесь числитесь как V.I.P. — особо важная персона.
— А вы? — рубашка почему-то оказалась под креслом.
— А я при вас. Наперсник и компаньон, так сказать, — радостно сообщил он, поудобнее устраиваясь в кресле. — Слушайте, Дюпре, возьмите меня к себе на службу, а? Я всегда считался неплохим аналитиком…
— Идите к черту, Виталий Борисович, вы темноты боитесь. И склонны к насилию… Я вам к Кольбиани рекомендательное письмо дам. С чего это вы так развеселились? И где, наконец, мои ботинки?
— Да вон они, на подоконнике… С чего веселюсь, спрашиваете? А мне больше ничего не остается. Я теперь как колобок — и от бабушки ушел, и от дедушки ушел. Ни хрена не осталось… — Он бросил ерничать и смотрел на меня с откровенной тоской. — Видите, даже вам, и то не нужен… Давайте, что ли, что вы тут пьете? Надерусь, может, полегчает…
— Бутылка с виски в ванной комнате, — сказал я, с интересом разглядывая его. — Только зря вы уж так-то, майор. Пристрою я вас на работу, и по специальности, не волнуйтесь. Найдете семью… Новые документы — новая жизнь. Все у вас получится.
— Если вы ищете галстук, то он здесь. Я на нем сижу, — взглянув на меня с сомнением, сообщил Дмитриев и, поднявшись из кресла, направился в ванную комнату. Уже оттуда он продолжил: — Да, про новости-то я забыл! Приезжала полиция. Синьорину Бономи
— Лед здесь, в баре… — откликнулся я. — Идите сюда, Виталий Борисович. Составите мне компанию.
— Какого рода? — поинтересовался он, появляясь в комнате со стаканом виски в руках, и прямым ходом направляясь к бару.
— Прогуляемся по владениям семьи Бономи. Оценим обстановку.
— А как же обед? Или завтрак, что у вас там по плану? — удивился он.
— Подождет. В крайнем случае, совместим с ужином. Отчего-то я начал ужасно неуютно себя чувствовать в этом доме. Пойдемте, посмотрим, как отсюда выбираться. Если вдруг случится страшное…
— А, в этом смысле? — сообразил наконец бравый майор. — Тогда конечно, стоит прогуляться.
И мы отправились в путь.
Через полтора часа я окончательно убедился, что дело наше правое и, увы, совершенно безнадежное. Заручившись поддержкой нового начальника охраны, назначенного Паолой вместо сбежавшего Луиджи, мы с Дмитриевым обошли кругом места нашего обитания. И сошлись на том, что бывает хуже. Но крайне редко.
Огромный старый дом стоял посередине настоящего леса, в котором произрастало все, начиная с сосен и заканчивая азалиями, причем пребывало это садово-парковое хозяйство в полнейшей заброшенности. Рихо Арвович Эвер мгновенно открутил бы головы всему персоналу, столкнувшись с таким отношением к мерам безопасности. Не было элементарной системы слежения, да что там — даже ограда отсутствовала, забор тянулся на сорок метров вправо и влево от ворот, а дальше начиналась девственная тайга в северо-итальянском исполнении. Где хочешь — там и входи. Дверей в доме я насчитал шесть штук, и ни одна из них не смогла бы выдержать взрыва ручной гранаты. Ставни на окнах были ровесниками века и держались на своих местах исключительно по привычке.
Не лучше обстояли дела и с личным составом. Всего в распоряжении Доменика, ставшего теперь главным охранником синьорины Бономи, находилось шестнадцать человек. И все они, на мой взгляд, были весьма далеки от совершенства. Да, учились понемногу… Чему-нибудь. И как-нибудь. Но серьезного отношения к себе явно не заслуживали. Если синьор Луиджи с самого начала ставил перед собой такую задачу — развалить систему охраны, то справился он с ней блестяще. Более гиблого дела, чем защита усадьбы имеющимися у нас силами и средствами, я себе не мог даже и представить. Виталий Борисович однозначно придерживался того же мнения. Закончив обход дома, мы отпустили Доменика и переглянулись. — Да-а. Попали.
— Может быть, лучше сразу удрать отсюда? — предложил майор. — Машины есть, заберем всех охранников и рванем в Милан. Там все же как-то спокойнее…
— И нас благополучно перестреляют по дороге.
Слишком хорошо я знал все эти практические тонкости, недоступные теоретику Дмитриеву. Когда готовится масштабная акция, жертве прежде всего перекрывают все пути к бегству.
— Ладно, Виталий Борисович, — сказал я, подводя итоги. — Наша позиция настолько безнадежна, что исправить ее нам с вами уже не под силу. Остается только молиться. Вы во что-нибудь верите?