Синдром Фигаро
Шрифт:
– Кого? – От удивления она уронила пачку с сухариками, которые за секунду до этого собралась высыпать в блюдце – надо же чем-то угостить майора кроме кофе.
Щедрый что-то сказал, но взревевшая кофемашина помешала услышать его ответ. Дождавшись, когда в офисе воцарится относительная тишина, Кристина переспросила:
– Пацюка?
Федор, казалось, с головой ушедший в поиски координат актеров театра Фигаро, пробежался по клавиатуре и заявил:
– Это который у Гоголя вареники трескал.
– Ты о чем? –
– Трескал! Со сметаной! Они ему сами в рот прыгали. Правда, Ася?
– Правда, – кивнула Ася. – Только не вареники, а галушки.
– Ну галушки, – согласился Федор.
– Стоп. – Щедрый хлопнул ладонью по столу, вроде легонько, тем не менее ручка подпрыгнула и покатилась. Майор поймал чересчур прыткий канцтовар и, возвращая его на место, смущенно пробормотал: – Извиняюсь. Гоголь с галушками – это у вас, у театралов. А у нас – Тимофей Иванович Куцак, делом которого ты интересовалась. Интересовалась же? Или я что-то перепутал?
– Подожди, – медленно осознавая сказанное, произнесла Кристина, – ты хочешь сказать, что Ольгу Котову задержали за убийство этого самого Куцака?
– Уже и не знаю, хочу или не хочу, – помотал головой Щедрый. – Обещали кофе угостить, а сами зубы заговаривают.
– Момент. – Тимур поставил на стол поднос с двумя чашками и сахарницей.
Федор тут же нырнул в заветный ящик, выудил пачку крекеров, подъехал в кресле к столу начальницы и добавил угощение к уже имевшимся сухарикам. Возвращаться на рабочее место он не спешил, предпочитая находиться поближе к источнику информации.
Щедрый сделал большой глоток кофе, закрыл глаза и простонал:
– М-м-м…
В этот момент он был так похож на Настю, поедающую йогурт, что Кристина не смогла удержаться от улыбки.
– Я не понял, это Фигаро, что ли, Куцак? – спросил Рыбак.
– Что ли… – подтвердил Федор с саркастической усмешкой.
– А мы, что ли, решили заниматься его убийством? – начисто игнорируя Лебедева, спросил Иван, придвигая кресло ближе к месту импровизированного совещания. – Почему мы с Асей не в курсе?
– Да мы, собственно… – начала Кристина и замялась. Получалось, что она оправдывается перед Рыбаком, а ей совершенно не хотелось.
Федор, пользуясь образовавшейся паузой, несколько раз кивнул:
– Что ли! Что ли! Разве не понятно?
Рыбак дернул щекой, что явно свидетельствовало о приближающейся буре, но тут в разговор вмешалась Ася:
– Отлично, а то мне как-то тревожно после вчерашнего Ольгиного звонка. Все-таки благодаря ей мы сходили на спектакль.
– Могли бы и не ходить. Не много бы потеряли, – проворчал Рыбак.
– А еще познакомились с Наной, послушали ее рассказ про Моцарта. Жалко, мало. Я бы с удовольствием еще с ней пообщалась, – мечтательно заявила Ася.
– Ну и замечательно, – улыбнулась Кристина. –
Кристина выразительно посмотрела на Федора, и он, по-прежнему не вставая с кресла, медленно попятился к своему рабочему месту. Щедрый попытался открыть пакет с крекерами. Получилось не очень удачно – фонтан печенек с шуршанием устремился наружу. Этим обстоятельством тут же воспользовался Лебедев, чтобы окончательно пришвартоваться к Кристининому столу.
– Чего их искать, координаты эти? – пояснил он свое не совсем корректное поведение, сгребая крекеры обратно в пакет. – Мое дело – озадачить компьютер, а он, как найдет что-нибудь, сразу сообщит. И еще я тоже хочу про Моцарта послушать. Можно я с Асей поеду к Нане?
– Еще чего! – снова бросился в атаку Рыбак.
– Послушайте, – аппетитно хрустя снеками, возмутился Щедрый. – Я, спрашивается, зачем сюда пришел? Слушать вашу перепалку?
– Да, – поддержала майора Кристина, – у Андрея и без нас дел выше крыши. Предлагаю дать ему слово. Нет возражений?
Если у кого-то из сотрудников «Кайроса» и имелись возражения, то они предпочли оставить их при себе.
Сделав основательный глоток кофе, Щедрый вынул из кармана несколько сложенных вчетверо листов и, разгладив их на столе, сказал:
– Итак, тело Тимофея Ивановича Куцака, одна тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года рождения, было обнаружено в Благодатном переулке, в воскресенье, шестнадцатого июля, в пять часов тринадцать минут, – тут Щедрый сверился со своими бумагами, – Мингбаевым Боходиром Акбарали угли.
– Дворник? – уточнил Рыбак.
Щедрый кивнул и продолжил:
– Причина смерти, – он снова заглянул в записи, – перелом затылочной кости с разрывом твердой мозговой оболочки.
– Это как? – наморщил лоб Лебедев.
– Приложили его чем-то по затылку, – перешел на человеческий язык майор.
– Так, может, это он сам упал? Ведь, ясен пень, бухали после спектакля. Шел – споткнулся – упал – закрытый перелом… – предположил Федор.
– Ага, – согласился Щедрый. – Два раза упал, а потом перевернулся на спину и еще раз ударил себя по лбу.
– Да? – Кристина пристально посмотрела на майора. Шутит? Нет, по всему видно, абсолютно серьезен.
– Кстати, в лоб – это похоже на контрольный выстрел, – высказал очередную гипотезу Лебедев.
– Да погоди ты, – досадливо поморщился Рыбак. – А что документы? Деньги? Имелись в наличии?
– Нет. – Щедрый забросил в рот пару крекеров и запил их остатками кофе. – Ни документов, ни денег.
– Как же тогда установили личность?
– Так по отпечаткам же, по отпечаткам.
– Подожди, – Рыбак удивленно посмотрел на Щедрого. – Как – по отпечаткам? То есть ты хочешь сказать…