Синдикат грехов

Маравилла Мэри

— Вас двоих не смущает глядеть на члены друг друга? — спросила она, ее слова звучали с придыханием.

Я подвинулся, когда Кенджи присоединился к нам, запустив руку в ее мокрые локоны и притянув к себе для поцелуя. Я не потрудился отступить назад, чтобы дать им место. У нас с Кенджи и раньше были общие женщины. Для нас это не в новинку, но, судя по ее вопросу, для нее это не обычное дело.

Мне нравилось, что Скар гордилась своим сексуальным опытом, но, черт возьми, было что-то возбуждающее

в осознании того, что это будет ее первый секс втроем.

— Да, детка. Мы не стесняемся видеть члены друг друга, и я планирую посасывать твой клитор, пока Нико будет тебя трахать, — он наклонился вперед, говоря прямо в ее припухшие губы. — Иногда, в тройничках, мой рот даже касался его толстого члена. Я попробовал раз или два.

Удовольствие пробежало по моей коже при воспоминаниях, и преякулят выступил бисеринками на кончике члена. Вожделение насытило, и я дернул Скар вперед, поворачивая ее тело так, чтобы она оказалась между нами. Мой член примостился между ее ягодицами, когда Кенджи прижался к ней спереди. Ощущение ее тела рядом с моим было потрясающим. Электричество пробежало по моему позвоночнику к яйцам. Ее кожа смялась под моими кончиками пальцев, когда я наклонился и помял ее попку.

— Мы будем трахать тебя до тех пор, пока у тебя не задрожат ноги, Скар, — сказал я в раковину ее уха, прежде чем прикусить чувствительную кожу под ее мочкой, в то время как Кенджи наклонился вперед и обвел языком ее сосок. Он поднял на меня глаза, мы молча общались — наши движения вдоль ее тела были похожи на скоординированный танец.

Я провел зубами по изгибу ее горла, сильно прикусывая, когда он засунул два пальца в ее киску. Сдавленный крик вырвался из ее рта, голова откинулась назад, ударившись о мою грудь. Кенджи опустился на колени, наклонился вперед и стал посасывать ее клитор. Ее тело выгнулось, и звуки ее удовольствия отразились от мрамора.

Ее тело вышло из-под контроля.

Наша марионетка.

— Ты такая чертовски вкусная, Скар. Я знал, что стану зависимым. Я хочу погружать свой язык в твою киску каждый день, пока не умру, — сказал Кенджи, его глаза горели вожделением, когда он сжимал свой член в кулаке. — Тебе нужно попробовать, Нико.

Я наклонился сзади, провел двумя пальцами по ее влажности, обхватил ими ее клитор, прежде чем погрузить их в ее влагалище. Моя кожа практически горела от того, как лихорадочно я себя чувствовал из-за нее.

Похоть разгоралась все сильнее и сильнее с каждым дьявольским звуком, срывавшимся с ее губ.

— Он прав, солнце. У тебя, блять, божественный вкус, — сказал я, засовывая мокрые пальцы в рот.

Блять.

— Трахните меня. Вы оба. Пожалуйста, — она захныкала, ее тело практически вибрировало от предвкушения. — Или ты такой же, как Калеб? Не хочу трахать сучку из Романо, но не против использовать как шлюху? — спросила она, оглядываясь на

меня через плечо. Ее тон был горьким и сердитым, что резко отличалось от хриплых стонов, раздававшихся мгновение назад.

Уязвимость в ее глазах разрывала мое почерневшее сердце. Даже у этой уверенной в себе женщины были хрупкие места, которые она прятала под своей свирепой маской. Она хотела принадлежать кому-то другому. Хотела, чтобы о ней заботились.

Чувство собственничества заструилось по моим венам.

Она была моей. Нашей.

Даже если Калеб слишком тупой, чтобы увидеть это. Все еще прикован к принципу, что женщины не переживут суровости жизни с нами в этом мире. Но Скар уже делала это без нашей гребаной помощи. И если это последняя ночь, когда она держала Калеба на расстоянии, чертовски иронично, учитывая, что мы построили нашу новую семью по принципу ненависти к нашим кровным родственникам. С ней могло случиться то же самое.

— Скар, — мой голос был прерывистым, когда она прижалась своей задницей к моему члену, мои руки легли на ее бедра, чтобы остановить ее движения и подумать. — Я использую тебя как шлюху, но это потому, что ты моя хорошенькая маленькая шлюшка. Калеб долбоеб, которому нужно вытащить голову из задницы, — сказал я, поднимая ее и опуская ее задницу на скамейку в душе. — Сейчас мы оттрахаем твою киску.

Кенджи кивнул головой в знак согласия.

— Я надеюсь, ты готова, малышка, потому что я так ждал возможности погрузиться в твою восхитительную пизду с того момента, как увидел, как ты пялишься на Нико на вечеринке, — сказал он, взяв ее за подбородок и наклоняя ее голову к себе, в то время как я раздвигал ее бедра своим мускулистым телом.

— Черт, — прошептал я, наблюдая, как Кенджи держит ее за подбородок и плюет ей в рот, затем засовывает внутрь свой язык. Она заскулила от этого действия и заерзала на скамейке, приближая свою мокрую киску к моему лицу.

Плитка впивалась мне в кожу, но мне было все равно.

— Может, я и не религиозен, но я встану на колени ради своего солнца. В любое время, — сказал я, взволнованный перспективой ощутить ее вкус на своем языке.

Кенджи усмехнулся моему признанию, проводя языком по изгибу ее шеи.

— Мы отдаем свои пожертвования храму твоей киски, — сказал он с усмешкой.

Она прорычала ругательства по-итальянски, когда я скользнул носом по внутренней стороне ее бедра, покусывая кожу, направляясь туда, где она хотела привлечь мое внимание.

— Раздвинь ножки, малышка, — приказал Кенджи, и на его лице появилась полуулыбка.

Без колебаний ее ноги раздвинулись, обнажив блестящую пизду. Ее розовая киска была такой красивой и готовой к тому, чтобы мой язык погрузился в нее.

<