Синдбад-Наме

аз-Захири ас-Самарканди Мухаммад

Введенные в ткань повествования притчи написаны вычурным языком, но, несмотря на это, они весьма живы и интересны. Широко использован старый прием баснописцев брать в качестве действующих лиц различных животных и, используя их характерные черты, применять их как маски для человеческих характеров. Примером может служить первая, эзопова притча, которая приводится в пересказе, а не в полном переводе.

Лиса нашла на дороге рыбу. Она обрадовалась этой неожиданной удаче, но по свойственной ей осторожности призадумалась: «Тут поблизости нет реки, нет и лавки, где можно было бы достать рыбу, верно, тут какая-нибудь хитрость».

Лиса пошла дальше и встретила обезьяну. Поклонившись обезьяне, она сказала: «Меня послали

к тебе звери. Наш царь лев слишком свиреп и кровожаден. Мы решили низложить его и взамен посадить на трон тебя; если ты согласна, пожалуй за мной». Предложение это обезьяне польстило, и она пошла за лисой. Когда они подходили к месту, где валялась рыба, лиса сложила лапы и начала молиться: «Пошли нам знамение и сотвори какое-нибудь чудо в знак того, что наш выбор правилен». Пришли к рыбе, и лиса тотчас же завопила: «Молитва наша услышана, вот оно чудо, о котором мы просили! Эту рыбу бог послал тебе!» Обрадованная обезьяна протянула руку, схватила рыбу и, конечно, тотчас же попала в капкан. С перепугу она выронила рыбу, лиса подобрала ее и стала есть. Обезьяна спросила: «Что это ты ешь и что такое меня держит?» Лиса ответила: «Цари не могут обойтись без оков и тюрьмы, а раятам неизбежно нужен кусок и глоток».

Нельзя не признать, что эта притча для того времени очень остра и смела. Любопытна ирония в ответе лисы на наивное изумление обезьяны: таджикская фраза построена так, что может иметь два смысла: «шахам нужно иметь в своем распоряжении тюрьмы и оковы» и «шахам самим полезно испытать, что это такое».

Иной характер носит следующий рассказ:

Шли по дороге волк, лиса и верблюд. Из припасов на дорогу была у них одна лепешка. Дошли они до арыка, сели и стали спорить, как ее поделить. Порешили на том, что делить ее не будут, а целиком отдадут тому, кто из них старше. Волк сказал: «Меня мать родила за семь дней до начала сотворения мира». Лиса воскликнула: «Как же, как же, я при этом была, держала светоч и помогала твоей матери!» А верблюд протянул свою длинную шею, схватил лепешку, слопал ее и сказал: «Всякий, кто меня увидит, убедится, что я [тоже] не вчера родился от матери и намного вас обоих старше».

В самой последней, тридцать четвертой, притче разрабатывается хорошо известная тема, но подается она со специфическим среднеазиатским бытовым оттенком.

Оса видит, как муравей, выбиваясь из сил, тащит зерно. Она говорит ему: «Зачем ты так мучаешься, посмотри, как я кормлюсь без всяких забот и хлопот». Они вместе отправились к лавке мясника, оса уселась на баранью тушу и впилась в нее. Мясник увидел это, стукнул ножом и перерезал осу пополам. Муравей схватил упавшую на пол половинку за ногу, потащил и пробормотал: «Каково место пропитания, таково и место гибели».

Некоторые рассказы не совсем обычны для литературы этого жанра и скорее являются своего рода сказками, в которых частично используются бытовые моменты. Таков, например, большой рассказ самого шахзаде.

В Антиохии жил богатый купец. Как-то раз он узнал, что в одном дальнем городе сандал ценят наравне с золотом. Он собрал все свои средства, закупил на них сандал и повез его в тот город. Когда он подъезжал туда, там стало известно, что он везет очень много сандала. А там проживал один купец, у которого было небольшое количество сандала. Он испугался: «Проезжий пустит в продажу такое большое количество, собьет на него цену, и я понесу убытки. Надо этому помешать». Ку пец выехал навстречу приезжему и, увидев, что тот расположился на ночлег, разбил свою палатку по соседству с ним и начал готовить себе ужин, разложив костер из сандала.

Приезжий смутился, увидев это. Он пошел к местному торговцу и начал расспрашивать его о том, в какой у них цене сандал. Торговец воскликнул: «У нас-то! Да динар за хорвар!» Тогда приезжий рассказал, что весь его товар — только сандал и что, если цена действительно такова,

он разорился. Местный купец предложил выручить его и купить у него весь его груз за одну мерку чего бы тот ни пожелал, будь то серебро, золото или жемчуг. Приезжий заключил такую сделку в присутствии законных свидетелей.

На другой день он доехал до города и остановился там в доме одной старухи, где и узнал, что сандал в этом городе действительно продают на вес золота и что его обманули. От огорчения он на следующий день не стал заниматься делами, а пошел бродить по городу. Видит, возле лавки двое играют в нарды. Они предложили ему принять участие на таком условии: если он выиграет, может требовать у проигравшего все, что пожелает, а если проиграет, должен будет сделать все, что ему прикажут. Надеясь избежать таким образом разорения, купец принял это условие и проиграл. Выигравший требует, чтобы он залпом выпил всю реку, на берегу которой они сидят, или заплатил неустойку. Поднялся спор, сбежался народ. А купец был очень краснолицый и с голубыми глазами. Тут подбегает к нему человек с одним голубым глазом и кричит: «Ты украл мой глаз, подавай его назад или плати за убыток». Тотчас третий бросил ему к ногам кусок мрамора и говорит: «Или сшей мне из него исподнее белье, или плати отступное». Шум поднялся невообразимый. На шум прибежала его квартирная хозяйка, поручилась за него и предложила отсрочить выполнение сделки на следующий день, так как все равно уже поздно идти к судье.

Купец пришел на свою квартиру в полном отчаянии, но старуха говорит ему, что падать духом еще рано. Город этот полон жуликов и мошенников, все они составляют одну шайку, а главой у них слепой старик, у которого они по вечерам собираются на совещание. «Ты оденься в такое платье, какое носят в этом городе все, пойди в этот дом, сядь в темном углу и слушай, о чем они будут говорить. Может быть, ты услышишь что-нибудь, что поможет тебе выпутаться из беды».

Купец так и сделал. Вечером собрались все его противники и начали докладывать о своих проделках. Первым доложил купивший у него сандал. Слепец выслушал и сказал: «Эх, маху ты дал, ведь когда ты придешь к нему и потребуешь купленный товар, он может сказать: «Хорошо, только дай мне взамен мерку блох, наполовину из самцов, наполовину из самок, и чтобы все они были взнузданы и оседланы»». — «Он не догадается это потребовать». — «А если догадается?» — «Тогда я откажусь от сандала». — «Хорошо, если он примет отказ, он может потребовать и неустойку».

Выступил игрок в нарды. Ему старик сказал: «Это ты тоже неудачно придумал. Ведь он потребует, чтобы ты сначала остановил все реки, которые в эту реку впадают».

Человеку с куском мрамора старик сказал, что купец может дать ему кусок железа и приказать наделать из него ниток, чтобы сшить это белье. Но хуже всего, по мнению старика, было положение голубоглазого кривого. «Он тебе скажет: «Давай, вырвем у себя по глазу и взвесим их, если вес будет одинаков, значит, глаз твой, и ты можешь его взять, если нет, тогда спорить не о чем». Он станет, правда, кривым, да ты-то будешь слепым».

Наутро жулики собрались у старухи, и, конечно, все разыгралось так, как сказал слепой старик. Купец получил обратно сандал, который продал за большие деньги, да к тому же получил еще и четыре тысячи динаров от обманувшихся мошенников.

Этот рассказ при всей своей сказочности интересен тем, что в нем говорится о существовании разбойничьих шаек, делавших своими жертвами проезжих купцов. Если вспомнить, что еще ал-Джахиз (ум. в 868 или 869 г.) в своей «Книге скупцов» подробно описывает различные, употреблявшиеся в его время способы обжуливания доверчивых людей, и если учесть, что караханидское завоевание и связанные с ним междоусобные войны довели обнищание населения до невероятных размеров, то станет понятно, что рассказ об увеличении преступности для читателей Захира был актуальным.