СИН СИН МИН
Шрифт:
Всю жизнь Сосан оставался странствующим монахом. Он никогда нигде не останавливался — он всегда шел, двигался, перемещался. Он был рекой, он не был прудом, не был статичным. Он был постоянным движением. Вот смысл буддийских скитальцев: не только во внешнем мире, но и во внутреннем тоже, они должны быть бездомны, потому что когда бы вы ни устроили себе дом, вы становитесь привязанным к нему. Они должны оставаться без корней — для них нет дома, кроме всей этой вселенной.
Даже когда было признано, что Сосан стал просветленным, он продолжал свой прежний
Я хотел бы сказать одну вещь, и вы должны запомнить ее: Дзен — это скрещивание. И как самые красивые цветы могут произойти от скрещивания, как самые красивые дети рождаются от смешанных браков, так же точно произошло с Дзен.
Дзен — это скрещивание мышления Будды и мышления Лао-цзы. Это великая встреча; величайшая, которая когда-либо произошла. Вот почему Дзен прекраснее мышления Будды и прекраснее мышления Лао-цзы. Это редкий расцвет высочайших вершин и встреча этих вершин. Дзен — это ни буддизм, ни даосизм, но он несет в себе их обоих.
Индия слишком серьезна относительно религии. Длительное прошлое, тяжесть долгого пути индийского ума — и религия стала серьезной.
Лао-цзы остался кладезью смеха — он известен как старый дурак. Он не серьезен вообще — вы не сможете найти более несерьезного человека.
Затем мышление Будды и мышление Лао-цзы встретились: Индия и Китай встретились и родили Дзен. Этот Сосан был непосредственно возле настоящего источника — Дзен выходил из утробы, и он несет фундаментальное.
Его биография совсем не имеет значения, потому что когда человек становится просветленным, у него нет биографии. Он больше не форма, поэтому, когда он родился и когда умер — несущественные факты. Вот почему мы на Востоке никогда не заботились о биографиях, об исторических фактах. Этого наваждения здесь никогда не существовало. Теперь оно пришло с Запада, поэтому люди стали больше интересоваться несущественными вещами. Какая разница, когда родился Сосан — в этом году или в том? Разве важно, когда он умер?
Важен Сосан, а не его вхождение в этот мир и в это тело, не его уход. Прибытие и отправление безразличны. Единственная важная вещь — бытие.
Эта сутра — единственные слова, которые произнес Сосан. Помните: это не слова, потому что это вышло из ума, который ушел за пределы слов. Это не спекуляция, это подлинные переживания. Все, что он говорит — он знает.
Он не человек знаний — он мудрый человек. Он проник в тайну, и все, что он произносит, очень многозначительно. Это может вас полностью изменить, совершенно. Если вы слушаете его, само это слушание может стать трансформацией, потому что все, что он говорит — это чистое золото.
Но даже тогда это трудно: ведь дистанция между вами и им очень и очень велика; вы — ум, а он — не-ум. Даже если он использует слова, он говорит в молчании, а вы, даже если остаетесь молчаливыми, продолжаете болтать внутри.
Случилось
Адвокат сказал Насреддину: «Ты молчи и все. Если ты произнесешь хоть одно слово, то будешь пойман, поэтому просто храни спокойствие, а я позабочусь о деле».
Мулла Насреддин сидел молча. Кипя глубоко внутри, в смятении, он много раз хотел вмешаться, но каким-то образом контролировал себя и сдерживался. Внешне он выглядел, как Будда, а внутри был сумасшедший. Суд не мог ничего найти против него. Мировой судья знал, что этот человек имеет в городе много жен, но что он мог поделать, когда нет доказательств? Поэтому судья был вынужден отпустить его. Он сказал: «Мулла Насреддин, ты освобожден. Теперь можешь идти в свой дом».
Мулла Насреддин задумался и сказал: «Э-э... ваша честь, а в какой дом?»
У него было много домов — ведь он имел много жен в городе.
Единственное ваше слово укажет на ум внутри: одно слово и все ваше существо напоказ. Даже слова не надо — всего лишь жест, и ваш болтливый ум будет в нем. Даже если вы молчаливы, ваше молчание не откроет ничего другого, кроме болтливой обезьяны внутри.
Когда говорит Сосан, он говорит на совершенно другом уровне. Он не заинтересован в говорении, он не заинтересован во влиянии на кого-то, он не пытается убедить вас в теории, философии или «изме» — нет; когда он говорит, цветет его молчание. Когда он говорит, то говорит о том, к чему он пришел и хотел бы поделиться с вами, но не для того, чтобы убедить вас. Помните: это только потому, чтобы поделиться с вами. И если вы можете понять единственное его слово, вы ощутите огромное молчание, реализующееся в вас.
Просто слушайте... мы будем говорить о Сосане и его словах. Если вы слушаете внимательно, вы обязательно ощутите появляющееся в вас молчание. Эти слова — атомные, они полны энергии. Когда личность, которая достигла, говорит нечто, слово становится зерном, и на миллионы лет слово останется зерном и будет искать сердца.
Если вы готовы — готовы стать почвой — тогда эти слова, эти невероятно могущественные слова Сосана все еще живы, они — зерна, они войдут в ваше сердце, если вы позволите, и вы будете через них совершенно изменены.
Не слушайте их из ума, потому что их смысл не от ума: ум абсолютно неспособен понять их. Они не исходят от ума, и они не могут быть поняты умом. Они исходя от не-ума. Они могут быть понятны только в состоянии не-ума.
Поэтому когда вы слушаете их здесь, не пытайтесь интерпретировать. Слушайте не слова, а промежутки между словами; не то, что он говорит, а то, что он имеет в виду — значение. Пусть это значение воспарит вокруг вас, как аромат. Но не интерпретируйте, не говорите: «Он подразумевает то или это», потому что эта интерпретация будет вашей.