Символ Соломона
Шрифт:
– Интересно! – отреагировал Владимир. – Почему мне такая честь, да и Ваш термин «Приемник» мне не понятен?
– Сейчас поймешь. Во-первых, я говорил, что отслеживал за твоей карьерой. Во-вторых, я тебе доверяю и об этом я тоже говорил. В-третьих, мое доверие к тебе одобрено в послании, которое ты принес в пакете. Что касается предложения быть приемником, то здесь идет речь о согласии стать Хранителем собора единомышленников. Предупреждаю, это сложный, ответственный и опасный статус.
Не ответив на поставленный вопрос, Владимир забеспокоился:
– Хранитель,
– Давай отложим, – согласился Хранитель. – Подумай над моим предложением. Завтра в это же время я буду тебя ждать.
Пожимая руку Владимира, хранитель попросил, – Душно в палате, открой, пожалуйста, форточку.
– В парке напротив окон Вашей палаты работают два странных мужика в униформе садовников. На улице 20 градусов, а на их головах спортивные шапочки, даже уши прикрыли, – заметил Владимир.
Попрощавшись, Хранитель взглядом проводил Владимира до дверей палаты. Он чувствовал, что не утомился. Однако ему нужно было отдышаться, снять напряжение, появившееся в его теле от встречи, которую он так долго ждал. Мысленно анализируя состоявшуюся встречу, Хранитель незаметно погрузился в глубокий сон.
Перед глазами спящего Хранителя проплыли: туман, уходящий за горизонт, пейзаж дворцового сада, сверкающий в лучах теплого солнца, беседка, затененная виноградной лозой, пожилой человек с седой бородой и длинными седыми волосами и мальчик с кудрявой головкой.
– О, боже, кто этот ребенок? Кого он мне напоминает.
***
В царском дворце Давида служил известный пророк Нафан. Его обязанность состояла в том, чтобы давать царю советы. В руках мудреца была всегда большая книга Танах – Священное писание, создаваемое на протяжении многих веков истории еврейского народа. В своих проповедях и рассказах Нафан делал ссылки на Священное писание. Его считали любимым и почитаемым старейшиной и приписывали ему божественное происхождение.
– Великий мудрец! – обратился к нему царь Давид. – Прошу тебя не отказать моей просьбе. Мои дети любят тебя. Дай свое согласие быть их учителем, и я буду тебе благодарен.
Нафан любил детей и поэтому его ответ был лаконичным:
– Великий царь! Сочту за честь!
Нафан имел длинные седые волосы и бороду. Одежда Мудреца отражала его общественное положение, достаток владельца, а также личный статус. Его одежду, как и одежду других придворных, шили по специальным заказам, что вызывало восхищение у зарубежных гостей. На его голове была всегда одета кипа, что подтверждало его уважение к царю и богу.
Нафан сообщил царю Божью поддержку в решении Давида построить храм, затем убедил его в том, что строительство храма должен осуществить его приемник.
Нафан придерживался традиций своего народа и учил своих учеников:
– Не изменяйте: языка своего, имени своего, одежды своей.
Увидев у своего дома пастуха, поинтересовался:
– Сын мой, с чем ты пришел ко мне?
– Дочь моя, чем ты так опечалена? – спросил Нафан у заплаканной женщины.
– Твои дети прекрасны, как божьи цветы, – говорил Нафан Давиду.
Однако особое, заботливое отношение мудрец проявлял к своему любимому ученику Соломону, которого при рождении нарекли именем Шломо. В своем юном ученике Нафан видел своего старшего сына, который погиб, закрывая собой Давида от копья филистимлянина.
Почтительно к своему учителю относился Соломон. В Нафане Соломон видел не только заботливого родителя, опекающего свое чадо, но и старшего, преданного друга. Расправив руками седую растрепанную бороду, Нафан, нежно поглаживая кучерявую голову запыхавшегося Соломона, радостно восклицал:
– Мой сын, мой юный Шломо! Чем порадуешь!
– Учитель! Я пришел к тебе. Ты обещал мне рассказать об Аврааме.
– Хорошо! Обещание нужно выполнять. Где будем беседовать? Здесь? – при этом Нафан показал на стоящие в комнате столы. Не получив ответа, предложил, – Давай пойдем в сад, найдем укромное местечко и побеседуем.
Передвигаясь по аллеям сада и вдыхая разнообразия цветочных ароматов, учитель и ученик остановились у одной из многочисленных беседок обвитой виноградной лозой. Усевшись на скамейку беседки, мудрец заговорил: – Как здесь хорошо! Приложи к уху руку, прислушайся. Что слышишь?
– Птиц слышу, поют!
– Хорошо! – повторил мудрец, и грустно продолжил, – а когда-то здесь, кроме камней, обожженных солнцем, всех этих прелестей не существовало. Помолчав, Нафан продолжил:
– Мы с тобой сидим лицом на Запад. Там синее-синее море. А на Востоке, где всходит солнце, – в южной части Месопотамии, называемой Халдеем, на правом берегу Евфрата расположен город Ур, столица древнего Шумера.
В Уре у патриарха Фарра родились сыновья Авраам, Нахор и Аран. Глава семейства под впечатлением местной среды стал идолопоклонником. Однако, его сын Авраам соблюдал веру в единого Бога, за что всевышний избрал его своим носителем и хранителем. Аврааму было предложено пойти в Ханаан, где ему и его потомкам были обещаны земли на вечные времена.
Рассказывая историю Авраама, Нафан внимательно наблюдал за своим учеником и в нужном месте быстро перестраивал беседу на другую тему.
– Поскольку, ты мой многоуважаемый любимец богов, состоишь при мне в такой достойной должности, – заинтересованно попросил Нафан. – Ответь мне на один интригующий вопрос.
– Какой вопрос? – живо среагировал Соломон.
Поглаживая, кучерявую голову своего любимого ученика, ладонью с загрубевшей кожей, Нафан произнес:
– Как ты думаешь, зачем меня послали к тебе?