Симулятор судьбы 7
Шрифт:
Первый месяц напоминал волшебную сказку. Просторная квартира в новостройке, дизайнерская одежда, дорогие рестораны. Равиль держался безупречно — вежливый, внимательный, никогда не позволявший себе ничего лишнего. Мила чувствовала себя принцессой. Он не торопил события, давая время привыкнуть к новой жизни.
— Ты особенная, — повторял он, глядя на нее. — Я вижу в тебе огромный потенциал. Ты станешь настоящим бриллиантом, вот увидишь.
Первое предупреждение прозвучало, когда она захотела навестить мать. Равиль мягко, но настойчиво отговорил: «Зачем тебе эта пьяная
Постепенно мир сузился до Равиля и нескольких его «деловых партнеров». Школа осталась в прошлом: «Зачем тебе эта бесполезная учеба? Я научу тебя тому, что действительно важно».
А потом начался кошмар. Сперва появился газлайтинг — постоянные замечания, придирки по любому поводу: «Ты неправильно поставила тарелки», «Почему так громко ходишь?», «Опять не так посмотрела на меня?»
Переломным стал вечер, перечеркнувший все. Накрывая праздничный стол для важных партнеров Равиля, она случайно пролила красное вино на его белоснежный пиджак. Удар пришел без предупреждения — короткий, поставленный как у профессионального боксера. В глазах потемнело, во рту появился металлический привкус крови.
— Нужно быть аккуратнее, девочка моя… — Он помог подняться, с почти нежной заботой вытирая кровь с разбитой губы. — Я делаю это только потому, что люблю тебя. Ты должна учиться на своих ошибках.
Так начались пять лет кошмара. Сначала побои случались за конкретные проступки — разбитую чашку, пересоленный суп, слишком громкий смех. Затем поводы стали незначительными — косой взгляд, медленное выполнение приказа, затянувшийся телефонный разговор. В конце он бил просто из прихоти. Равиль действовал методично — никогда не оставлял следов на лице, только на теле. Синяки, порезы и ожоги покрывали кожу словно карта боли.
— Нужно беречь твою красоту, — приговаривал он, нанося удар за ударом. — Ты же понимаешь, что я делаю это ради твоего блага? Никто никогда не полюбит тебя так, как я.
К семнадцати годам Мила стала безвольной тенью. Равиль контролировал каждый аспект существования. Прослушивал телефонные разговоры, установил камеры в квартире, отслеживал каждый шаг. Знал, где она находится, с кем говорит, о чем думает. Мир сжался до размеров клетки, где единственным живым существом оставался мучитель.
— Я люблю тебя, — шептал он по ночам, прижимая к себе с болезненной силой. — Ты только моя. Навсегда моя. Никуда не убежишь, не спрячешься. Я всегда найду тебя.
В девятнадцать он едва не убил ее. Обычный вечер, очередное наказание за мелочь. Возможно, не рассчитал силу удара, или она просто устала бороться. Очнулась в реанимации.
Молодой врач, осматривая ее, хмурился при виде старых шрамов и неправильно сросшихся переломов. Впервые за пять лет в душе проснулась надежда. На вопрос о следах побоев она не стала повторять привычное «упала с лестницы».
Началось долгое разбирательство: заявление в полицию, бесконечные допросы, унизительные медицинские освидетельствования, суд. Мила предъявила медицинские карты с записями о «несчастных случаях», показания соседей, слышавших крики, но боявшихся вмешаться. И главное —
После суда она перебралась в другой район. Пошла на курсы самообороны, научилась пользоваться холодным оружием. Но кошмары не отступали. Каждый мужчина с властным взглядом напоминал Равиля.
Первое убийство произошло почти случайно. Работая официанткой в кафе, столкнулась с настойчивым посетителем. Он выслеживал после работы, засыпал сообщениями. Однажды попытался силой затащить в машину. В сумке лежал нож для самозащиты. Момент удара стерся из памяти, остались только удивленный взгляд и теплая кровь на руках.
Полиция не вышла на след — уроки Равиля пригодились. Тело нашли через неделю в промзоне. А она испытала странное облегчение — словно отомстила самому Равилю.
За первым последовали другие, а Мила сменила место работы на небольшой продуктовый магазин, с таким графиком, что оставалось время на другие… увлечения.
Бизнесмен, избивавший жену — Мила замечала синяки, когда та приходила в магазин. Тренер из фитнес-клуба, домогавшийся учениц. С каждым разом становилось проще. Выбирала цели тщательно, никогда не действовала импульсивно. Полиция искала серийного убийцу, даже не подозревая скромную кассиршу.
Так началась охота. Насильники, садисты, упивающиеся властью над слабыми — все носили для нее одно лицо. Лицо Равиля. Выслеживала их, изучала привычки, выжидала момент. Каждое убийство становилось актом возмездия, попыткой уничтожить монстра из кошмаров. И так уж совпало, что все ее жертвы, как оказалось, были бабниками, неверными своим женам, девушкам или, что тоже бывало, активно встречались с несколькими. Потому журналисты и прозвали ее «убийцей бабников».
Полгода назад Равиль вышел на свободу. Быстро нашел ее — она и не скрывалась особо. Появлялся несколько раз: стоял у кассы в магазине, дежурил у подъезда, следил из машины.
Убить его не получалось. Пробовала неоднократно — что-то останавливало. Возможно, слишком глубоко засел страх. Руки, уверенно державшие нож для других жертв, дрожали при виде его силуэта. Он словно стал частью ее существа.
Но сегодня все закончится.
Телефон лежал на краю стола. Мила в последний раз проверила сообщения. Среди входящих — непрочитанное от матери: «Доченька, я записалась к психологу. Ты была права — пора двигаться дальше». Первый шаг к новой жизни. Который она сама уже не сделает.
Внизу мелькнул знакомый силуэт, входящий в здание. Мила достала нож — тот самый, которым лишала жизни других. Сегодня он послужит в последний раз.
Дрожащие пальцы набрали знакомый номер.
— Привет, Саша. — Мила улыбнулась своему отражению.
— Мила? — В голосе Сани промелькнуло беспокойство. — Что-то случилось?
— Просто хотела… поблагодарить… — Ее пальцы крепче сжали рукоять ножа, холодный металл впился в ладонь. — За то, что все это время понимал. И не осуждал. Ты единственный, кто видел во мне человека, а не чудовище.