Симулякры
Шрифт:
– Нет, не помню, – ответил я, думая, как бы побыстрее с ним расстаться.
– Ну, пока, – протянул он мне руку. – Значит, ничего не помнишь? А документы, деньги целы?
– Все на месте, еще раз спасибо, что помог.
– Значит, тебя не ограбили, это уже хорошо. Не напоили чем-нибудь типа клофелина, если деньги целы – следовательно, ты просто перепил, такое бывает, я знаю.
– Нет, такого со мной еще не случалось, – вымолвил я, – спасибо, что выручил.
– А мне нетрудно, смотрю, мужик вроде не в себе да и выглядит нормально, к тому же попросил
Он выпил водку из пластмассового стаканчика, закусил колбаской.
– Пойду, через полчаса метро закрывается.
Попрощавшись с Данилой, по знакомым дворам, по мостику через Яузу за двадцать минут я добрался наконец до своего дома на Стартовой, недалеко от Джамгаровского пруда.
29 апреля ночью – Незнакомая женщина
– Где ты был? – с растерянным упреком спросила незнакомая женщина в цветастом мини-халате много выше точеных колен. Прислонившись к дверному косяку комнаты и сложив руки на груди, она внимательно наблюдала, как я снимаю туфли, носки, потом просовываю босые ноги в тапочки. Не обращая на нее внимания, я прошел в ванную, чтобы освежиться, и там, рассматривая в зеркале свое лицо, в какой-то момент подумал, что не узнаю себя, – ухмыльнулся, презрительно уставившись на свое отражение, и почувствовал, что мне тяжело вынести собственный взгляд.
Растревоженный смутными видениями, я вышел из ванной и, перейдя в ближнюю комнату, опустился на диван и закрыл глаза. Через минуту вошла женщина и снова попыталась добиться от меня ответа, настойчиво повторяя: «Герман, Герман», но я притворился спящим и не шелохнулся, так незаметно и уснул.
Утром я оглядел стены комнаты и увидел портрет женщины, которая была похожа на ту, которая вчера оказалась в моей квартире и вела себя странным образом. Может быть, она моя любовница или жена. Взглянув на часы над трехстворчатым трюмо, я вспомнил, что давно собирался их выкинуть, потому что они были без часовой стрелки, а большая минутная выглядела одичавшей в своем бессмысленном кружении по циферблату.
Вода из душевой лейки лилась тонкими сильными струями на мое утомленное тело, которое я не только ощущал изнутри, но одновременно воспринимал как чужое. «Однозначность закончилась, – подумалось мне, – теперь я не один, и мне придется вспомнить все, что со мной происходило без меня…» Стало быть, меня проводил до Медведково этот… Данил… надо же вспомнил. Сам я почему-то не смог доехать. Неприятное недовольство собой сменилось тревожным предчувствием: если срочно не предпринять каких-то действий, то мозг перестанет слушаться.
Я вышел из ванной в прихожую и увидел вчерашнюю женщину, которая, видимо, поджидала перед дверью на кухню. Я обратил внимание, что она вполне приятная на вид, хотелось даже как бы невзначай коснуться ее боком, проходя мимо.
– Ты не хочешь со мной разговаривать? – спросила она, глядя мимо меня в сторону.
– Я? Вы меня спрашиваете?
– Да, тебя, кого же еще, где ты был? – повторила она более твердым голосом, и весь ее вид говорил: она не желает понимать, что моя озабоченность
– Не помню, а что?
– Ты что, напился? – Ее излишняя настойчивость в сочетании с беззащитностью выражения лица раздражала, как если бы важная гусыня пыталась ущипнуть меня в задницу, не подозревая, что я могу одним пинком расквасить ее маленькую головку.
– Не помню.
Краткость и автоматизм моих ответов должны подчеркнуть, что я не намерен вступать с ней в серьезные переговоры.
И так как мне не хотелось особо терпеть, как она пронзает меня недобрым взглядом, я направился не спеша из коридора в комнату, но она тут же последовала за мной.
– Герман, перестань так со мной разговаривать, – настиг меня из реальности голос женщины, – ты можешь ответить, что случилось, тебя не было целую неделю, я всех обзвонила, и на работе тебя потеряли, я думала… что-то произошло с тобой, – голос ее заметно смягчился. Поняла, что натиском ничего не добьется, и поэтому перешла к тактике ненавязчивой осады, что, впрочем, еще больше стало меня нервировать, поскольку не было никакого желания выяснять, кто она такая и какое имеет ко мне отношение, к чему она, судя по всему, и подводила. Мне хотелось поскорее выпить чаю, чтобы выкурить первую сигарету.
– Ну, все, – спохватился я, – ты кто такая, что здесь делаешь и почему меня допрашиваешь?
Она проигнорировала мой вопрос.
– Я хотела просто узнать, где ты был, где ночевал и почему весь такой опухший пришел, что случилось, ты можешь сказать? – пропела женщина чуть ли не ласковым голосом, чем совсем меня раззадорила, и я решил незамедлительно перейти в контратаку, пока она окончательно не достала меня своей назойливой требовательностью.
– А я у вас, мадам, хотел спросить, как вы сюда попали? – спросил я прямо, надеясь таким образом поставить женщину в тупик, раз она продолжает со мной фамильярничать.
– Хватит дурачиться, Герман, – раздраженно ответила она.
– Не так все просто, – возразил я, глубоко вздохнув, опустился в мягкое кресло и стал прикидывать, стоит ли делиться с незнакомой женщиной своими сложными мыслями, в которых я сам еще не разобрался и в которых при желании легко можно было обнаружить признаки психопатии. – Ты можешь мне не верить, – продолжил я, кляня себя за пустословие, – но я понял, что ты меня спутала с кем-то другим.
И закончил с расстановкой, выделяя каждое слово:
– Я не тот, за кого вы, или ты, меня принимаете.
– Вот как? И кто же ты такой? Я не хочу играть в эту дурацкую игру. Я просто хотела тебе напомнить, что мы вчера должны были пойти в гости к Андрею, ты и этого не помнишь? И с работы спрашивали, почему тебя нет. Андрей звонил несколько раз, а что я могла сказать? У тебя даже телефон был отключен.
И тут только до меня дошло, что, вероятно, я потерял смартфон.
– Я забыл телефон на работе, – смекнул я, удивившись, что начал оправдываться перед незнакомкой, невесть как очутившейся в моем доме.