Симулакрон

Дик Филип Киндред

— спросил Саперб.

— Разумеется. Но ведь ИАПП освободит вас под залог, разве не так?

Она принесла ему небольшой бумажник стаканчик, пальцы ее дрожали.

— Я боюсь, что это будет означать конец вышей работе здесь.

— Да, — кивнул Аманда, больше уже не улыбаясь; в ее больших глазах появилась грусть. — Никак не могу понять, почему Дер Альте не наложил вето на этот законопроект; Николь была против него, и поэтому я была уверена в том, что и он против, вплоть до самого последнего момента. Бог ты мой, ведь правительство

сейчас располагает оборудованием для путешествий во времени. Почему бы ему не отправиться в будущее, чтобы удостовериться, какой вред нанесет такое обеднение нашего общества.

— Может быть, оно так и поступило.

И, подумал он, не обнаружило никакого такого обеднения.

Дверь в приемную отворилась. На пороге стоял первый за этот день пациент. Мистер Гордон Ругге, бледный от нервного возбуждения, которое он сейчас испытывал.

— О, вы пришли, — произнес д-р Саперб.

Фактически Ругге появился раньше времени.

— Негодяи, — сказал Ругге.

Это был высокий худощавый мужчина лет тридцати пяти, хорошо одетый.

По профессии он был брокером на Монтгомери-стрит.

За спиной у Ругге появились двое полицейских агентов в штатском. Они молча уставились на д-р Саперба и ждал дальнейшего разворота событий.

Роботы— репортеры выставили штанги своих рецепторов, поспешно впитывая в себя информацию. На какое-то время все застыли, затаив дыхание.

— Проходите ко мне в кабинет, — произнес д-р Саперб, обращаясь к мистеру Ругге. — И давайте начнем с того места, где мы остановились в прошлую пятницу.

— Вы арестованы, — тотчас же заявил один из фараонов в штатском.

Он вышел вперед и предъявил д-ру Сапербу сложенную вдвое повестку.

— Пройдемте с нами.

Взяв д— ра Саперба под локоть, он стал подталкивать его к двери.

Второй переодетый фараон зашел с другого бока, в результате чего Саперб оказался как бы зажатым между ними. Все было проделано очень спокойно, без какого-либо лишнего шума.

— Я очень сожалею, Гордон, — произнес д-р Саперб, снова обращаясь к мистеру Ругге. — Очевидно, мне уже никак не удастся продолжить начатый мною курс лечения.

— Эти крысы хотят, чтобы я принимал медикаменты, — с горечью промолвил Ругге. — И они прекрасно понимают, что эти таблетки вызывают у меня тошноту. У меня такой своеобразный организм, что они для меня просто яд.

— Интересно наблюдать, — пролепетал один из репортеров-роботов, обращаясь, скорее всего, к своей телеаудитории, — стоическую верность пациента своему психоаналитику. И действительно, почему должно быть иначе?

Этот человек вот уже много лет полагается на действенность психоанализа.

— Шесть лет, — уточнил Ругге. — И при необходимости продолжал бы еще столько же.

Приложив платочек к глазам, Аманда Коннерс начала тихонько плакать.

Пока д— ра Саперба в сопровождении двух фараонов в штатском и целого наряда полиции Сан-Франциско в мундира вели к поджидавшей их патрульной машине, из толпы

еще раз раздались, правда, не очень-то громкие возгласы в поддержку д-ра Саперба. Но, как он не преминул заметить, толпа эта состояла в большинстве своем из людей далеко немолодых. Это все были реликты той более ранней эпохи, когда психоанализа был весьма респектабельным ремеслом; как и он сам, эти люди были частицей совсем иной эпохи. Ему очень хотелось увидеть в этой толпе бы несколько молодых людей, но таковых в ней не оказалось.

***

В полицейском участке человек с худым лицом в плотном пальто, попыхивая филиппинской сигарой ручной работы «Бела Кинг», выглянул из окна, затем посмотрел на часы и стал беспокойно шагать по комнате.

Он только-только отложил сигару и начал было готовиться к тому, чтобы раскурить другую, как в поле зрения попала полицейская машина. Он сразу же поспешил наружу, на приемную платформу, где полиция уже готовилась в обработке привезенного арестанта.

— Доктор, — сказал он, меня зовут Уайлдер Пэмброук. Мне бы хотелось переговорить с вами.

Он кивнул полицейским, и они отступили назад, высвободив д-ра Саперба.

— Пройдемте внутрь. Я временно оккупировал комнату на втором этаже. Я задержу вас совсем ненадолго.

— Вы не из городской полиции, — предположил д-р Саперб, окинув его проницательным взглядом. — Вы, скорее всего, из НП.

Теперь он казался встревоженным.

По пути к лифту Пэмброук произнес:

— Считайте меня просто одной из заинтересованных сторон, — и продолжил, понизив голос, когда мимо них проследовала группа служащих полиции, — заинтересованной в том, чтобы вновь увидеть вас в вашем кабинете, оказывающим психотерапевтическую помощь своим пациентам.

— У вас есть на это соответствующие полномочия? — спросил Саперб.

— Полагаю, что да.

Подошла кабина лифта, и они оба прошли в нее.

— На то, чтобы вернуть вас туда, назад, уйдет, тем не менее, примерно час. Пожалуйста, наберитесь терпения.

Пэмброук раскурил свежую сигару. Сапербу он сигары не предложил.

— Разрешите задать вопрос… Какое учреждение вы представляете?

— Я уже сказал, — в голосе Пэмброука зазвучали раздраженные нотки. Просто считайте меня заинтересованной стороной. Неужели непонятно?

Он бросил в сторону Саперба злой взгляд, после чего они оба молчали, пока лифт не доставил их на второй этаж.

— Прошу прощения за резкость, — произнес Пэмброук, когда они шли по коридору, — но меня очень беспокоит ваш арест. Я очень этим расстроен.

Он отворил дверь, и Саперб осторожно прошел в комнату под номером двести девять.

— Разумеется, я почти всегда готов расстроиться по тому или иному поводу. Такая у меня, можно сказать, работа. Так же, как ваша работа включает в себя обязательный для вас элемент, состоящий в том, чтобы не позволять себе самому становиться эмоционально вовлеченным.