Симптомы любви
Шрифт:
В школе я первым делом подошел к Фирсовой, она в таком деле была лучшим советником.
– Кать, ты на новогоднюю дискотеку пойдешь? – начал я издалека.
Фирсова прямо вся вытянулась, как струнка, и даже стала выглядеть изящнее.
– А ты бы этого хотел? Ну… чтобы я пошла?
– Конечно! – не раздумывая, кивнул я. – Какое собрание учеников может пройти без тебя?
Катька смущенно заулыбалась, тогда я подошел вплотную к ней и к теме разговора.
– Слушай, как бы нам в зале зеркальный шар повесить, а? Я тут шар купил, понимаешь?
Взор Катьки погас, она почему-то перестала улыбаться.
– Понимаю, – ответила
И больше не говоря ни слова, отвернулась от меня, будто не было между нами никакого разговора. Я не понял, что произошло и стоит ли мне ждать от нее помощи. Черт разберет этих девчонок!
Уже вечером, когда я всю голову сломал, как быть с этим шаром, Катька сама позвонила мне. Вот на кого в этой жизни можно было положиться, так это на Фирсову, это я твердо уяснил.
– Неси свой шар в школу завтра к шести вечера, – сухо сказала она. – Я обо всем договорилась.
Катька отключила мобильник – умница, ничего лишнего. Мне сразу захотелось простить ей все прегрешения. Если взяла дело под свой контроль, все пройдет на отлично!
Как мы и договорились, я примчался в школу к назначенному часу. Там меня дожидалась Алла Олеговна вместе с каким-то медлительным типом, который оказался электриком.
– Молодец, Адаскин, – хвалила меня завуч. – Ценю личную инициативу. Передаю тебя в надежные руки. Вешайте шар, а я домой побежала, мне еще учебный план писать.
Мы с электриком пошли в зал. Я тащил свой арбузный шар и был почти что счастлив. Электрик брел меланхолично и безучастно – это и хорошо, не пришлось завязывать с ним непринужденную и никому не нужную беседу. Мы вошли в физкультурный зал: его было не узнать. Чистенький, свободный, с новыми шторами и люстрами – впору закатывать балы. Посреди всего этого благолепия стояла Фирсова в каком-то светлом костюме, как снежная баба. Она ждала нас, чтобы проконтролировать процесс. Вместе мы выбрали лучшее место для моего шара, электрик приступил к работе. Когда мотор заработал, мне показалось, будто в зал ворвалась метель с улицы – вокруг искрился снег. Это действительно было очень красиво. За окном давно стемнело, школа была тиха и пуста. Лишь снежная вьюга заметала стены физкультурного зала, который превратился этой зимой в настоящий дворцовый зал. Это было чудо, нечего сказать! Мы с Фирсовой стояли рядом, плечо к плечу, восторженные и задумчивые. Я представлял, как, должно быть, удивится Инга, увидев эту красотищу!
– Здорово, правда? – я толкнул Катьку плечом. – Стоило постараться.
– Мечты сбываются, – сказала она совсем тихо. – Повезло же ей…
– Кому? – я сделал вид, что не понял, о ком речь.
Катька молчала, она сделала вид, что не слышит меня.
Новогодняя дискотека
Я никогда не забуду этот день! Пусть буду дряхлым стариком, который не помнит, где оставил свою вставную челюсть, но эта дискотека навек сохранится в памяти.
Родители только успели смириться с моей новой стрижкой, как пришлось принять то, что и одеваться я буду так, как хочу. Потому кашемировый джемпер, который мама выдала мне, отправился обратно на полку.
– Боря, это же очень модная кофта! – убеждала мама. – У нее праздничный вид, ты будешь самым красивым мальчиком. Точно говорю!
– Ага, на бабушкином юбилее, – отшучивался я, напяливая джинсы.
– Погоди! А как же брюки? Я тебе их специально прогладила!
– Брюки?
Когда я вышел в коридор при полном параде, мама выпучилась на меня, как рак. Она оттащила папу от компьютера с криками:
– Ты посмотри, как выглядит твой сын! Кроссовки и галстук! Уму непостижимо!
Папа посмотрел на меня внимательно, потом хлопнул по плечу, сунул в руки пуховик и шепнул:
– Беги, друг!
Я выскочил за дверь и побежал. Благо обувь была удобная.
– Стой! А зимние ботинки? – раздавалось из квартиры.
– До школы два шага, на улице ноль, – блокировал дверь папа.
А я знай себе улепетывал, мысленно благодаря отца за помощь.
Бочкин, как всегда, ждал на углу и вид имел безразличный.
– Зря ты уговорил меня идти, – ныл он по дороге. – Все равно танцевать не стану.
– Никитос, если ты сейчас же не прекратишь занудствовать, отведу тебя на набережную и заставлю лезть на дерево! – грозил я.
Бочкин улыбнулся, вспомнив наши посиделки на ветке, и остаток пути вел себя пристойно.
Когда мы вошли в зал, он был уже полон – собрались почти все старшеклассники. Кто бы мог подумать, что еще несколько недель назад это помещение было завалено ненужным хламом. Потрудились мы на славу, нечего сказать. Динамики просто разрывались, а у входа дремала на стуле Эра Филимоновна, которой поручили надзирать за нами. Я же выискивал среди ребят Ингу и никак не мог найти. Вот вздымалась над головами рыжая макушка Сопыгина. Вот отплясывали Генка с Алиной. Даже Фирсова была здесь в каком-то несуразном платье. Она переминалась с ноги на ногу, полагая, что танцует. Только Ингу я нигде не видел.
– Бориска! Ну и стрижка! – ко мне подскочила Алина. – Прикольненько!
Не успел я увернуться, как она уже начала по привычке скоблить мою макушку и гонять волну волос, устраивая на голове бурю. Зато Алина растолкала ребят вокруг меня, и я увидел окно. А у него, положив локти на подоконник, стояла Инга. Клянусь, что в тот же миг, как я заметил ее, свет в зале померк и заиграла медленная песня. Кажется, это была та певица, с мужским именем, которая девчонкам нравится. Я уже не слышал Алину и лишь шел вперед, к своей мечте. Инга была необыкновенна! Распустила свой тугой хвост на макушке, волосы у нее оказались вьющиеся, ей это очень шло. Теперь она выглядела как-то нежно, почти по-женски. К тому же на ней были туфли на каблуках, Инга стала значительно выше. Конечно, увидеть на ней розовое платье в рюшках я и не рассчитывал. Она, как всегда, была в своем репертуаре – одевалась необычно. Поверх обтягивающих джинсов напялила короткую пышную юбку. Клянусь, ей это очень шло! Инга уже заметила меня, она не пыталась сбежать куда подальше, стояла на месте. Даже приветливо улыбнулась.
– Потанцуем? – еле выговорил я.
Инга кивнула и запросто положила руки мне на плечи. Мы танцевали – я не мог поверить, что сделал это! По залу понеслись снежинки от моего шара. Они плясали у Инги на носу, на волосах, скользили по шее. И мне казалось, нет девчонки красивее. Запах от нее исходил сумасшедший, какой-то ореховый или мятный – я плохо в этом понимаю, но мне хотелось вдыхать и вдыхать воздух возле ее макушки, которая как раз упиралась мне в нос. И тут я решил рассказать Инге про то, как повесил для нее шар, как хотел исполнить хоть одно ее желание. Но язык ни в какую не желал поворачиваться.