Симптомы Бессмертия

Виноградов Максим

Меня передернуло, будто увидел нечто запретное. Последний акт запутанной кровавой драмы. Или это детектив? История маньяка, растянутая на столетия.

Мельком осмотрел комнату — взгляд сразу зацепился за чужеродный предмет. В дальнем конце кухонного гарнитура, у стены лежал неприметный чемоданчик. Крепкий такой кейс. Возможно даже стальной. И точно не моя собственность. Значит — принесенный кем-то из девушек. Скорее всего, Кристиной. Потому что...

Что там Брунель говорил про имплементаторы? Портативные модели давно научились делать? И

умещаются они, вот же совпадение, в небольшой кейс...

Ну, это уже слишком!

Одно дело знать — теоретически — о том, что где-то далеко долгоживущие убивают доноров для продолжения своей жизни. И совсем другое — наблюдать за тем, как лонгерша буквально затаскивает новую жертву себе на алтарь. В моей же, черт побери, гостиной!

Внутри у меня мигом похолодело. Должно быть, я издал какой-то звук: крякнул или шумно выдохнул. Потому что две раскрасневшиеся улыбающиеся физиономии разом развернулись в мою сторону.

— Привет, Майк! — пьяненькая Элли выглядела донельзя забавно, — Ничего, что мы тут... немного посидели?

— Конечно ничего, дорогуша, — покровительственно поддакнула Кристина, — Давай к нам, Подольский! Не стой в дверях. Да что с тобой? Прямо лица нет!

Медленно шагнул вперед, словно преодолевая сопротивление тягучей субстанции. Страшно, противно, мерзко. Кажется, это называется «испанский стыд». Когда нечто нелицеприятное совершает другой, а стыдно, почему-то, именно тебе.

— Элли, уходи, — собственный голос поразил хриплым тембром.

— В чем дело? — девушка вскочила, испуганно закусив губу, — Я что-то испортила?

— Не дури, Майк, — в тоне долгоживущей прорезалась стальная усмешка.

Что же она, интересно, предпримет? Вырубит меня и растлит Элли через смертоносный механизм прямо сейчас? В принципе, Кристине это вполне по силам... Если она совсем с катушек съехала.

Решительно обошел диван, рука подхватила Элли под локоток. Протащил глупышку через гостиную и буквально вытолкнул за дверь. Получилось грубо. Но на сантименты времени не осталось.

— Прости, Элли. Поверь, дело не в тебе, — ничего менее банального в голову не пришло, — Еще увидимся!

В глазах девушки стояли слезы. Но я не стал ждать, когда она расплачется: захлопнул дверь перед носом.

Кристина сидела с показательно расслабленным видом. Физиономия все еще источала довольство, с поправкой на некоторую растерянность. Единственное, что не вязалось с этой добродушной внешностью — глаза. Холодные и колючие. Цепкие, ни на секунду не упускающие из вида.

— В чем дело, Майк? — с ноткой напряжения спросила гостья.

Прежде чем ответить, пересек гостиную поперек. Распахнул ящик, ладонь с облегчением сжала рукоять пулевика. Обернулся, оружие недвусмысленно прянуло в сторону лонгерши.

— Ты совсем спятил? — теперь в ней не осталось и тени напускной расслабленности.

Кристина подобралась, сжалась, как перед броском. Впрочем, я не собирался давать ей ни шанса, ни повода. Просто подошел поближе, удерживая дуло пулевика на цели.

— Что в чемодане? — нервно мотнул головой в сторону

кейса.

Она обернулась, на губах появилась саркастичная усмешка.

— Запасные трусики, — сообщила с неприкрытой издевкой.

— Открывай! — слегка повел оружием.

Мне досталось презрительное фырканье. Кристина царственно поднялась, с королевской грацией прошествовала к чемодану. Наклонилась, умышленно выпятив округлые ягодицы.

Щелкнул замок, крышка кейса легко отпрянула вверх. На пол тут же выпал кружевной бюстгальтер, поблескивающий белизной чашечек. Кристина подняла вещицу, продемонстрировав мне замысловатый механизм бретелек, стяжек и застежек. Перевел взгляд на чемодан — там действительно лежали трусики. Блузка, юбка, еще какие-то тряпки. Никаким имплементатором тут и не пахло.

— Извини, — ошалело опустил оружие, — Я думал...

— Ты думал, я совсем дура?!

Давненько меня не окатывали таким мастерским презрением. И что главное — вполне заслуженно. С другой стороны — камень с души упал. Все оказалось не так уж плохо. Порой лучше перестраховаться, даже если потом будешь выглядеть, как идиот. Прямо как я сейчас.

Отступил, чувствуя потрясающую неловкость. Ни за что ни про что выгнал Элли, нагрубил Кристине. Ничего не скажешь, настоящий дамский угодник. И ведь все из благих побуждений! Правда, теперь уже это никому не докажешь.

Отстраненно положил пулевик на столешницу. Пальцы слегка подрагивали, начался адреналиновый отходняк, прямо как после хорошей драки.

Плюхнулся на диван, в руке само собой оказалось шампанское. Голова задралась вверх, хлебанул прямо из горла, о чем тут же пожалел. Газы ударили по пищеводу, я закашлялся, едва не выпустив содержимое рта через нос.

Кристина уселась напротив. На максимальном удалении. Стараясь всем — осанкой и ледяной гримасой — показать, как я ей неприятен.

А я решился. Если не сейчас, то когда? Нужно уже выяснить всю подноготную, чтобы играть в открытую! Во всяком случае, другого такого шанса может долго не представиться...

— Кристина, скажи... Как часто тебе нужны доноры?

Если бы взгляд мог убивать, я был бы уже мертв. И, кстати, не первый раз за сегодня. Мне оставалось только радоваться тому, что самые убийственные взоры не могут причинить никаких физических неудобств.

— Ты совершенно не умеешь разговаривать с дамами, — ледяным тоном констатировала долгоживущая, — Я не стану отвечать на твой вопрос.

Не станешь... Это само по себе хороший ответ. Говорящий о многом.

— Значит, все правда... — пробормотал себе под нос, — Чем больше живешь, тем чаще требуется новая процедура...

Гостья гордо вздернула подбородок, как бы говоря, что отвечать ниже ее достоинства.

— Сам догадался или разболтал кто? — надменно поинтересовалась она.

Такой вот выходит разговор. Одни вопросы и ни одного внятного ответа. Но по общему тону, по контексту — легко понять все недосказанное. Додумать нужное, сделать выводы и обобщения. И раз уж необходимые выводы сделал я, то Кристина — тем более.