Симптомы Бессмертия
Шрифт:
— Неплохо... Еще что-то важное?
— Не знаю. Говорят, недавно вернулся из Объединенных Штатов. Чем занимался там — понятия не имею.
— А почему обратился в «Схрон»?
Тут настал мой черед театрально поднимать брови.
— Потому что мы лучшие, — не стал страдать лишней скромностью.
— Даже несмотря на твою репутацию? — Кристина улыбнулась, — Ты же ненавидишь лонгеров!
— Это не мешает мне с ними работать. С тобой же я разговариваю. К тому же, мое отношение появилось не на пустом месте. Мой отец...
—
— Тогда ты должна понимать.
— Мой собственный отец никогда меня не любил. Собственно, он вообще не любил людей. Думаю, он предпочел бы не знать о моем существовании.
Я захлопнул рот. Что ж, и такое бывает. Как говорится: хочешь понять другого человека, попробуй влезть в его шкуру. А потом уже суди о чужих действиях и мотивах.
— А сколько тебе вообще лет?
— Как некультурно спрашивать у дамы о возрасте, — прыснула Кристина, — Но, чтобы тебя не смущать... Это моя вторая жизнь.
Вторая жизнь. То есть от пятидесяти до ста. Примерно. И один использованный донор.
— Теперь опять я, — Слейт скорчила серьезную рожицу и придвинулась вплотную, — Профессор что-то тебе передал?
— Ничего.
— Харрис владел неким устройством... весьма ценным. Ты что-то об этом слышал?
— Не слышал.
— Майк! — собеседница недовольно нахмурилась, — Отвечай в духе вопроса, а не по его букве! Хватит играть словами, иначе разговора у нас не получится.
Глубоко вздохнув, обдумал ответ. И выпалил, стараясь говорить размеренно и убедительно.
— Я не знал ни о каком устройстве до тех пор, пока ты мне не сказала. Я ничего об этом никогда не слышал, кроме как от тебя. Я не видел ничего похожего и не знаю, где оно находится. Харрис не передавал мне никаких предметов. Этот жлоб даже гонорар за охрану не заплатил!
Кристина откинулась на спинку дивана. По ее лицу невозможно определить, понравился ли такой ответ. Она мне поверила — это да. Но проблему с Харрисом это явно не решило.
— А откуда ты узнлмл... — я с удивлением заткнулся, обнаружив, что язык начинает заплетаться.
Пошевелил головой — кружится. Попробовал привстать — тело налилось такой слабостью, словно я месяц ничком лежал. В голове мелькнула жуткая догадка, лоб тут же покрылся испариной. Кое-как совладав с речью, выговорил:
— Что... подмешала... в стакан?
Она глянула как-то рассеянно, будто уже позабыв о моем существовании.
— Хороший вопрос, Майк... правильный вопрос, — Слейт задумчиво посмотрела на темную жидкость, — Простейший релаксант. Расслабляет, вызывает прилив честности. Кстати, ты сейчас отключишься. Для твоего же блага! Не переживай, это не смертельно.
— Вот же с-у-у-у... — попытался приподняться, но Кристина остановила порыв одним легким жестом.
Приложила изящный пальчик к моим губам, заставив замолкнуть.
— Не надо, Майк, — серьезно проговорила долгоживущая, — Давай расстанемся
Толкнула совсем легонько, но мне хватило. Брякнулся на диван, как неживой. Попытался приподняться — тщетно: тело уже не слушалось. Головокружение усилилось, рассудок сдался. Глаза закрылись, и на сознание обрушилась тьма.
Глава №9
Пробуждение. Оно пришло не сразу. Как и осознание того, кто я, где я, почему я. Беспамятство отступало рывками, сменяясь то сном, то непродолжительными периодами полудремы. Глаза открывались, видя некое светлое окружение, но мозг совершенно не воспринимал действительность.
Постепенно пришли какие-то звуки: шум, грохот, гул голосов. Светлые пятна начали формироваться в относительно знакомые образы. Я начал отличать людей, образчики мебели, отдельные предметы.
Наконец, восприятие вернулось в относительную норму. Словно кто-то щелкнул рубильником, запустив работу организма на полную катушку. Или же, наоборот, действие транквилизатора резко оборвалось; защитные системы человеческого тела перебороли чужеродное химическое воздействие.
Я осознал себя лежащим на жестких нарах. Приподнялся, сел. Вокруг — пустота, каменные стены, решетки. Хорошо хоть дверь не заперта, а значит я не узник.
Покачал головой, привыкая к ощущениям. Поднял руку, глянул на собственную ладонь, чувствуя, как к телу возвращается послушность. Попытался представить, где нахожусь — никаких догадок не возникло.
— О, оклемался! — в дверной проем заглянула белобрысая голова, круглая, как футбольный мяч, — Надеюсь, блевать не собираешься? Убирать за собой сам будешь!
Прислушался к ощущениям в желудке — рвотных позывов не обнаружилось. Даже головокружение прошло. Транквилизатор окончательно выветрился, словно по заранее установленному таймеру.
Вот, кстати, и ответ. Судя по всему, очнулся я в полицейском управлении. А вернее — в одной из его клетушек.
— Все в порядке, Юркинсон, — процедил, привставая, — И за те деньги, что я тебе приплачиваю, не грех и поухаживать.
— Но-но, Майк, — нахмурился констебль, — Давай потише. Пошли, — он доверительно улыбнулся, — Напою тебя кофе.
Под присмотром Юркинсона выбрался из камеры предварительного заключения. Шагал довольно уверенно, полностью придя в себя. Констебль потащил по узкому коридору, который привел к стеклянной двери с надписью «Кабинет № 11».
Кабинет оказался небольшой тесной комнатушкой, где большую часть пространства занимал огромный стол, заваленный горами разнообразных бумаг. Дополняли интерьер пыльный шкаф и три внушительные стула, один из которых я тут же беспардонно занял. Юркинсон вытащил из шкафа видавший виды электрический чайник. Там же нашлась бутыль с питьевой водой. Констебль взялся за организацию обещанного кофе.