Симпатия

Кальдерон Родриго Бланко

Улисес вернулся домой.

— Так что нам делать? — снова спросил Хесус.

Улисес подумал.

— По возможности будем откладывать еду для охранника. Я не знаю, как он еще на ногах держится.

— Теперь это обычное дело — люди на улицах в обморок падают, — заметила сеньора Кармен.

— Я имею в виду, что нам делать с машиной? — уточнил Хесус.

— Пока что будем только наблюдать. И оставаться в рабочем режиме, — сказал Улисес.

Пришел Северо с помощником. Проводку уже сделали, розетки распределили, теперь нужно было покрасить дом. Они хотели

все подготовить к прибытию оборудования. Согласно инструкциям генерала Айялы, большая часть первого этажа предназначалась под рентген-кабинет, операционную и смотровые.

Мариела и Хесус, со своей стороны, составили список расходных материалов. И договорились с несколькими ветеринарными клиниками о продаже бывшей в употреблении медицинской техники. Оставалось только закупить новые запчасти и все отремонтировать.

— Но все это придется доставать из-за границы, — сказала Мариела.

— Как и корм, — заметил Хесус.

— Ваша правда. Сегодня же все решим, — пообещал Улисес.

И немедленно позвонил адвокату.

Апонте пригласил его пообедать на следующий день в бистро «Либертадор» — заведении, открытом в центре несколько лет назад. Ленточку тогда перерезал сам мэр Каракаса. Пол был выложен чернобелой плиткой, под шахматную доску, в стиле пятидесятых. Апонте сидел за столиком и говорил по телефону. При виде Улисеса он помахал ему, как официанту.

— Никогда тут не был? Тут чависты тусуются. Правительственных много. Чего бы тебе хотелось на обед? — Апонте говорил с ним, как будто они всю жизнь дружили или приятельствовали.

— Зачем нам встречаться именно здесь?

— У меня дела были поблизости, в отеле «Вальдорф». Да и кормят тут вкусно. Заказывай что хочешь.

Улисес посмотрел меню.

— А ты что порекомендуешь?

— Мясо. Из Аргентины привозят.

— Тогда закажи за меня.

Апонте заказал два антрекота с салатом из авокадо и сердцевинок пальмы и два виски — «чтобы отпраздновать».

— А что празднуем?

— Я выиграл очень важное дело. Наконец-то все завертелось. Расскажи мне еще раз про запчасти, я не очень понял.

Слушая Улисеса, Апонте умял целый поднос хлеба с оливковым паштетом.

— Не вижу смысла покупать запчасти в Штатах, — сказал он. — Просто возьмем новое оборудование вместо бэушного. По корму то же самое. Составь мне как можно быстрее список всего необходимого. Сегодня тридцать первое октября. У нас осталось чуть больше двух месяцев. Полпути пройдено.

— А если по какой-то причине у нас не получится, что тогда?

— Твоя квартира достанется детям генерала Айялы.

— Адом?

— Дом перейдет Боливарианскому обществу. Слышал про такое? У них там будет новая штаб-квартира.

— А ты в таком случае что теряешь?

Апонте улыбнулся, взял хлопковую салфетку, лежавшую у него на коленях, и вытер рот.

— Я теряю кругленькую сумму, которая будет выплачиваться в течение пяти лет и избавит меня от кое-какой головной боли. — Апонте пребывал в хорошем настроении.

— Что тебе мешает просто решить вопрос в нашу пользу?

— Завещанием распоряжаюсь

не я, а мой отец. Он главный душеприказчик генерала Айялы. И скорее меня продаст, чем подведет генерала. Они были как братья. Поэтому я так забочусь, чтобы сроки, установленные в завещании, были соблюдены.

— Паулина тебе что-нибудь говорила? Намекала?

— Ты имеешь в виду, пыталась ли она меня купить? Само собой. С первого дня. Я сказал ей то же, что тебе: в этом деле я связан по рукам и ногам.

Официант принес мясо. Они долго молчали, смакуя антрекоты.

— Сколько лет твоему отцу? — спросил Улисес.

— Восемьдесят один. А что?

— Извини, что спрашиваю. А если с ним что-нибудь случится, кто тогда станет распоряжаться завещанием?

— Оно перейдет в распоряжение детей генерала. Но старик здоров как бык. Холестерин у него как у мальчишки, и с головой тоже все в порядке.

— Я не к тому. Нехорошо, конечно, с моей стороны так думать о бывшей жене, но от Паулины, мне кажется, можно ожидать чего угодно. — И Улисес рассказал Апонте про черную машину с затемненными стеклами, дежурившую ночью у дома, и про судебного психиатра.

Апонте выслушал, не отрываясь от сочного куска мяса.

— Мы не можем с точностью утверждать, что эта машина имеет отношение к Паулине. Если еще что-то узнаешь, сразу же сообщай. А пока что нужно ускорить работы. Кстати, я видел твое письмо. Телефон заказал. Через пару недель придет. Я тебе его пришлю на дом.

— Айфон?

— Да, серебристый, последний, как ты просил.

— Спасибо.

Апонте заказал еще два виски.

— У нас все получится. Точно получится. — И поднял стакан.

19

Вернувшись в «Аргонавты», Надин при помощи сеньора Сеговии перетащила к клумбам столик, за которым угощались кофе, апельсиновым соком и вкуснейшим печеньем, и засела там за собранием сочинений Элизабет фон Арним, а также тремя рукописями переводов сеньоры Альтаграсии. Вооружилась ручкой и маркером и начала делать заметки. Читала она, откинувшись на спинку стула и положив ноги на стол. Сонни, Майкл и Фредо все утро пролежали рядом.

— Похожа на графиню, — сказала Мариела. Хесус долгим взглядом окинул жену, потом посмотрел на Надин и кивнул:

— Да, настоящая графиня.

Улисес не мешал ей. После обеда с Апонте он с головой ушел в работу, чтобы успеть запустить фонд. Изредка останавливался понаблюдать, как она читает: в одной руке книга, другая рассеянно гладит загривок счастливца, первым успевшего подобраться ближе. Иногда Надин поднимала глаза на Улисеса, таскавшего оборудование, столы и коробки, вскидывала руку и продолжала читать.

Вечерами, в квартире, было так же. Как будто они так много говорили про Элизабет фон Арним и ее две главные страсти — сады и собак, — что ее призрак стал осенять собой пространство и ход событий. Где-то в другом измерении у Улисеса с Надин родилось пятеро детей и все они выросли и уехали, так что теперь можно было жить естественно, не терзаясь гнетущим чувством долга.