Симилтронные пути
Шрифт:
– - Мы уже говорили на эту тему. Я не отступлю. Между прочим, у меня все неплохо получается, и это уж гораздо интереснее, чем…
Я осеклась, но было уже поздно.
– - Интереснее, чем работать в Саду?
– - Я не это хотела сказать.
– - Не спорю, бегать с оружием под прицелом вражеского снайпера куда веселее, что уж тут говорить! Только я беспокоюсь не за настроение, а за твою жизнь! Как ты это не поймешь?
– - Артем, я…
– - Послушай, Ань, когда-то ты сама мне говорила, что Текландт чужд нам по определению. Помню, тогда я утверждал обратное. А сейчас мы как будто поменялись ролями.
– - Я и сейчас считаю Текландт чужим миром. Может, теперь я верю в это еще больше.
– - Тогда в чем дело? — Артем всплеснул руками и остановился, повернувшись ко мне лицом.
– - Мы живем в Каремсе уже почти семьдесят нермт. За это время я поняла одно — практически все живущие здесь лирены безлики. Они трудятся в разных сферах деятельности, немного отличаются внешне, но в остальном это клоны с одинаковыми потребностями, распорядком дня и интересами (точнее, их отсутствием). Они работают, чтобы работать, не понимая при этом, ради чего живут. Они, как винтики в часах, бесчувственны, тверды и точно исполняют возложенные на них функции. Они умеют мгновенно перемещаться в пространстве, но ближе друг к другу не становятся. Они научились консервировать время, но никак его не используют. Они так похожи на роботов. Но среди них есть исключения. И почти все они — в армии. Потому что, как ни парадоксально, там больше свободы. А без свободы нет личности.
– - Угу. Нет свободы — нет личности. Нет личности — нет человека. Нет человека — нет проблем.
– - Логично, — невольно улыбнувшись, кивнула я.
– - Дурное влияние окружения, — отмахнулся Артем. — Кстати, я тут заметил интересное явление.
– - Какое?
– - У Механиков нет чувства юмора.
– - Это ты верно заметил. Только, не поздновато ли?
– - Надежда умирает последней. Недавно я рассказал "коллеге" по работе старый анекдот про блох, ведущих дискуссию о вероятности жизни на других собаках. Мало того, что я полчаса объяснял этому идиоту, кто такие блохи и собаки, так еще и нарвался на оскорбление: "Ты что, пьяный? Как насекомые могут разговаривать на Транслите?" Вот тут девочка Надя и приказала долго жить. Больше я не рискую.
Какое-то время мы продолжили идти в полном молчании. Через пару минут Артем вновь остановился и внезапно стиснул меня в объятиях.
– - Может, все-таки останешься? Я ведь знаю, после "детского" задания пойдут "подростковые", "юношеские", а там уж и до "взрослых" недалеко.
– - Нет, все уже решено. Жребий брошен.
– - Ну, если Лэйкер допустит, что с тобой произойдет даже пустяковый несчастный случай, я ему голыми руками шею сверну.
– - Это будет весьма проблематично.
– - Ничего, русский человек еще и не с такими проблемами справлялся.
– - Контакт высокого приоритета! — Донеслось у меня из-под плаща.
Я взглянула на мигающий экран. Лэйкер?
– - Поздравляю, дир, вы будете жить долго.
– - Это почему? — Не понял мужчина.
– - Мы с Артемом только что тебя вспоминали.
– - И что?
– - Э-э-э, примета есть такая.
– - Что?
Я почувствовала себя полной дурой и решила сменить тему разговора.
– - Ты что-то хотел сказать?
– - Экстренный перенос времени начала операции на завтра.
– - На завтра?
– - Да, в 17.00 официальный
– - А в чем причина изменений?
– - Оппозиция едва не взяла 61-М9 под контроль шестьдесят лимн назад. И на этом она, очевидно, останавливаться не собирается.
– - Есть какие-нибудь новые подробности? — Вздохнула я.
– - Да. Количество оппозиционеров — двести пятьдесят лирен вместо предполагаемых пятидесяти.
– - Сколько?! — Ахнула я.
– - Я невнятно произнес цифру двести пятьдесят? — Нахмурился Лэйкер.
– - Нет, скорее наоборот.
– - Тогда завтра будь в полной готовности. Кстати, Бойль все еще держит контроль над системами наблюдения.
Я бросила мимолетный взгляд на Артема. Тот демонстративно уставился в потолок пещеры, громко насвистывая какой-то задорный мотив.
– - Так что можешь передать другу, — продолжил Лэйкер, нехорошо улыбаясь. — Пусть рискнет.
– - До завтра, — я поспешила прервать контакт.
Ну и денек…
Между тем Артем, слегка наклонил голову набок и протянул:
– - Э-э-э, с каких пор, интересно, шестнадцать… лирен против двухсот пятидесяти вдруг стало соотношением для детского задания?
– - Ты забыл про то, что я теперь не просто лирен, а очень сильный лирен.
– - В первую очередь, Аня, ты человек.
Я ничего не ответила вслух. Но что-то нет у меня уж очень большой уверенности в своем "человеческом" происхождении.
Глава 9
Широкий перекресток когда-то шумных и многолюдных улиц тонул в густом мраке позднего вечера. Всегда слепяще-яркое солнце сейчас было много бледнее луны и, стыдливо прячась за горизонт, оно почти не рассеивало стремительно наступающую тьму. В длинных и неестественно резких тенях по обеим сторонам дорог ютились жуткие огрызки уже явно нежилых домов, кое-где валялись вывески и пластмассовые таблички с едва угадывающимися надписями на них. Сам воздух, почти осязаемый кожей, был, словно вода в речке с илистым дном, мутный и давящий. В этом кладбище цивилизации я с невероятным трудом, но все же узнала Москву…
Что такого могло произойти всего за месяц в Дамине, столько лет бывшем моим домом? Отчего небо тут болотно-зеленое? Что это за алые шары, лунами висящие над головой? И почему здесь никого нет?
– - Аня? Это ведь ты? — дрожащий голос раздался совсем рядом.
Полупрозрачная дымка воздуха словно раздвинулась, и мне навстречу вышла Юля, держа за руку какого-то парнишку. Оба были с ног до головы перепачканы грязью, перемешанной с чем-то темно-синим. И они… не отбрасывали тени.
– - Юля? Что здесь произошло?
– - Холодно, — просипел парнишка. — Мне холодно.
– - Потерпи, Миш. Сейчас разведем костер и согреемся, — девушка взъерошила пальцами вьющиеся волосы своего спутника и повернулась ко мне лицом. — Где же ты была Аня? Я уже и не надеялась снова с тобой встретиться. Надеюсь, ЭТО ВСЕ произошло не по твоей вине?
– - Я не понимаю, о чем ты? И вообще, что с тобой? Почему ты здесь? Что с городом? Где все? Откуда…
– - Ты задаешь слишком много вопросов, — Юля грустно улыбнулась и села прямо на асфальт. — А ведь ответы лежат у тебя перед глазами.