Симфония чувств

Голинченко Екатерина Андреевна

– Тебе, смотрю, тоже не спится, - она провела пальчиком по его напряженному лбу, - Вон, и лоб уже нахмурил. Тебе не идет, кстати. О чем ты думаешь, Ондзи? Ты много думаешь последнее время, тебе не кажется? И нахмуренное выражение лица тебе не идет - морщины останутся.

На минуту он задумался, подбирая слова для ответа. Лаурита, хоть и выглядела маленьким ребенком, но отнюдь не была таковой - свои шесть веков она прожила не зря, и порой ему казалось, что она видит его насквозь и уже заранее знает, что он может ей ответить.

Видя, что его лицо непроницаемо серьезно, Лаура тоже перестала улыбаться.

– Лаурита, скажи, а ты думала о том, что

нас ждет?
– он посадил её к себе на колени, с надеждой глядя на неё, - О том, что такое любовь? Что такое сочувствие?- ей показалось даже забавным это выражение растерявшегося школьника на его лице, испытавшего дискомфорт при первом столкновении с трудно разрешимой задачей.

– Сочувствие? К тем, кто бросил нас гнить во тьме?
– глаза её сузились, выражая раздражение и презрение,- Не смеши меня!

– И тебе совсем не жаль их?
– девочка резко замотала белокурой головой:

– А кто меня пожалел, скажи?
– она требовательно посмотрела в его глаза цвета ночного неба, потом быстро сглотнула злую слезу, - Хорошо быть добрым и благородным, когда у тебя в жизни всё хорошо, когда есть семья и близкие, которые не жалеют на тебя своей любви, своего времени, своих денег, - детскими устами говорили в ней обида и боль, и мужчина почувствовал это, как она не старалась крыть от него свои истинные душевные порывы.

– Ты, похоже, сегодня не в настроении, госпожа, - примирительно улыбнулся Ондзи, погладив её светлые волосы, - Предлагаю сменить тему разговора.

– Что-то ты совсем размяк, хотя раньше ты славился своей стойкостью, - Лаура провела пальчиком по его губам, - Не знай я тебя настолько близко, могла предположить, что ты влюбился, - стремясь отыскать ответ в его непроницаемом сосредоточенном взгляде, - Ты хоть иногда думаешь обо мне? Как о женщине?

Ондзи напрягся и попытался выдавить снисходительную улыбку:

– Лаура...
– он старался не выдать своих переживаний, чтобы не вызвать её гнева, - Ты же прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь. К чему эти разговоры?
– и его умиротворяющий взгляд бальзамом проливался на её истерзанную душу:

– Ты можешь брать любую из них, - спокойно заметила она, погладив его по напряженной руке, - Только не забывай, что твоя верность принадлежит мне. С ними можешь удовлетворять себя, но ты всё равно будешь возвращаться ко мне. На мое горе, у меня тело ребенка, и я не могу доказать тебе свою любовь, но чувства мои сильны зрелостью взрослой женщины.

– Госпожа ревнует?
– мужчина слегка улыбнулся, одними уголками губ, - Не стоит, право. Твое место - всегда особенное в моем сердце и в моей жизни, - так оно и было, за то время, что он знал её, сам того не замечая, он глубоко привязался к ней, но она продолжала идти по тупиковому пути саморазрушения, ведя за собой и его. И как ей объяснить всю бессмысленность этого пути, когда она всё ещё находится во власти своей боли и своей обиды - словно продолжая наслаждаться ими, даже спустя шесть столетий?

– Из тебя вышел бы прекрасный дипломат, - кивнула головой Лаурита, - Твои слова приятны моему сердцу, но меня ждут дела. Ещё остался один, с кем я не поговорила. Спокойных снов.

– И тебе спокойной ночи, госпожа!
– он поцеловал её в лоб, и девочка, спрыгнув с его колен, усмехнулась и покинула комнату, оставив мужчину в продолжительных раздумьях.

Между тем, свадебное торжество подходило к своему завершению, и гости начали уже разъезжаться по домам, провожаемые оставшимся помощником Ондзи - Винтером. Особенно тепло он простился с Маргаритой, которая, несмотря на свою слабость, смогла всё же уговорить безумно любящего её мужа остаться до окончания праздника и вернуться домой вместе со всеми. И пусть у его жены были светлые волосы, но в глазах, таких же карих, как и у Маргариты,

был такой же внутренний свет и такая же огромная душевная сила в хрупкой телесной оболочке. Когда-то и его мир был таким - где любят и ждут, где можно не бояться холодных одиноких ночей, где под дорогой модной одеждой сердце бьется с надеждой и любовью, и каждый его удар не отдает тупой ноющей болью. Не уберег он своего счастья... Потому и пошел в услужение к новым хозяевам, как когда-то служил королю, своему сюзерену. Своей службой он гордился, но отправляясь в поход, он оставил свою вотчину уязвимой, чтобы вернувшись, найти замок и поместье разоренными и узнать о смерти своих обожаемых жены и дочери, которых забрала безжалостная чума вместе с тысячей других жизней. Их даже не предали земле с подобающими почестями. Тогда он начал свой собственный крестовый поход, бросаясь из одной авантюры в другую, ища смерти на поле боя. В следующую эпидемию, приход которой он ожидал, словно избавления, заразился и он сам. Он уже приготовился встречать по ту сторону реальности тех, по ком изнывало его сердце. Тогда-то и появилась она... Лаура - так она представилась. Она обещала вернуть их, вернуть его семью, в обмен на преданность. И она сдержала своё слово, только он предпочел бы лучше снова увидеть их мертвыми, чем такими: походившими на них прежних лишь внешне, оставаясь отдаленным подобием человека, лишенных души и разума. И он решился на страшное - он попросил её вернуть жену и дочь назад, чтобы избавить и их, и себя от мучений, чтобы души их обрели наконец покой. Но договор уже имел нерасторжимую силу - это не избавило его от услужения Лауре. И вот он до сих пор вынужден нести эту службу и этот свой крест... Тогда ему было всё равно, он лишился смысла своей жизни, а вот теперь, глядя на этих счастливых людей, он снова задумался о многих вещах, о том, что правильно, а что - нет.

Когда возвратились остальные, Марк и Мей уже вернулись в дом, чему парень был даже рад, ибо находиться наедине с ней - было выше его сил, и невозможно было дольше терпеть. И не мог он подобрать слов, чтобы описать всё смятение обуревавших его чувств. Боялся, что она может неправильно понять его, неверно истолковать. Это влечение пугало его, путая день с ночью, и он боялся испугать её - и появление друзей он встретил с большим облегчением - царившее между ним и девушкой напряжение отошло на второй план. К счастью, все они были настолько утомлены событиями сегодняшнего насыщенного дня, что единственным основным желанием сейчас - было желание преклонить голову на подушке и забыться сладким сном, и все мучительные вопросы можно было отложить до утра.

А Маргарите захотелось продолжить завтра увлекательную беседу с Виславом и Барбарой - родителями Евангелины, и попросить их рассказать для её альбома любовных историй свою историю знакомства, ведь каждая из них - уникальна и неповторима и являет собой триумф и феерию самого прекрасного из всех человеческих чувств. Прежде чем подняться к себе в комнату, она, положив голову на плечо мужа, одарила засмущавшихся Марка и Мей ободряющим взглядом. И Даниэлла, взяв под руку доктора, понимающе хихикнула, игриво подмигнув.

Постепенно все обитатели дома разошлись по своим комнатам, чтобы завершить этот чудесный день в крепких объятиях друг друга - включая и отца Марка вместе с Александрой и яркую пару рыжеволосых Этьена и Николь, пока парень и девушка снова не остались одни.

– Сегодня был такой удивительный день, столько всего произошло, - маленькая японка устало улыбнулась, - Но я так счастлива была провести его с вами, с тобой...

– Я … тоже, - юноша попытался улыбнуться, и сейчас это получилось у него совершенно свободно и естественно, - был счастлив… - он провел рукой по её волосам и поцеловал её в лоб, - Ты, видимо, утомилась уже за сегодня. Спокойной ночи, Мей!