Симфония чувств

Голинченко Екатерина Андреевна

В диком танце сойдутся два лютых врага,

Лёд и пламя на миг преградили твой путь.

Две дороги, но верная только одна,

За ошибку не смерть - так иная судьба.

Сделай только лишь шаг, о другом позабудь,

Пусть сомненья уносят ветра!

Да начнётся игра!

– Что ты делаешь? Куда ты направляешься?
–

Джон остановился, замерев, прислушиваясь к голосу в своей голове, - Не туда...

Удивительное дело - он слышит своего умершего отца. Неужели это всё - последняя степень сумасшествия? Он так и догадывался, что происходит что-то неладное, но и не предполагал, что будет по-настоящему сходить с ума. Это было так страшно. Джон ладонями зажал уши и продолжил бег, сам не понимая, куда или от чего он бежит.

Вернувшись с прогулки, он чем только не пытался себя занять - и поиграл вместе с сыном и Розалиндой в игры на приставке, и повозился с малышками-близнецами, даже приснул с ними минут на тридцать. Рядом с ними ему становилось немного легче, но вскоре и этого стало мало - он проснулся от непреодолимого желания забиться в самый дальний угол. Сами стены давили на него, было душно, невозможно было дышать и негде было спрятаться от этого помешательства. Он даже не удосужился придумать достаточный предлог - просто вышел подышать воздухом, потому что задыхался, а ноги ускорили шаг, и он уже не разбирал направления.

Голос в его голове всё продолжал неотступно преследовать его и настойчиво взывать:

– Ты не сможешь всё время бежать, от себя не убежишь. Прими себя, иначе всю жизнь так и будешь бегать, - князь и при жизни был достаточно суров, но сейчас он был особенно сердит и выказывал недовольство сыном, - Куда ты направляешься? Не туда...
– но сейчас, кроме того, что голос был хмурым, в нем отчетливо звучали теплота и участие.

– Отец, я должен, я не могу подвергать опасности дорогих мне людей, - Джон изнуренно прислонился к ближайшей стене, вытирая рукой вспотевший лоб.

– Ты должен побороть свой страх, - князь уже намного мягче обращался к сыну, - Как ты сможешь помочь другим, если не можешь помочь самому себе, если боишься самого себя? А ведь ты никогда не был трусом, Джанъян. Освободи себя. Вспомни, что для тебя важно в этом мире и помоги тем, кто нуждается в твоей защите.

– Но, что я могу, отец?
– оцепенев, он устало опустил голову на грудь и опустился по стене на землю.

В трудные для него часы, отец всегда подсказывал и направлял его, вот и сейчас - кому ещё он может довериться:

– Ты можешь всё, не можешь только жить в постоянном страхе, подавляя свой дар. Сейчас в тебе говорит одержимость мистической фобией. Поверь в себя, только так ты можешь спастись сам и спасти тех, кто тебе дорог. Ты - мой сын, и я верю в тебя, но этого не достаточно, пока ты сам...

– Поверить в себя...
– слабо повторил Джон, - Кажется, именно этого мне и не хватает сейчас.

Татуировка с изображением дракона на его коже пылала и жгла плоть, внутри всё также горело.

Удивительно, но этот огонь точно выжигал все его страхи, которых становилось всё меньше и меньше.

Джон

открыл глаза и несколько раз удивленно моргнул - он смотрел вниз с высоты двухсот десяти метров смотровой площадки небоскреба на Монпарнасе. Голова закружилась, усиливая чувство опасности, и он поспешил отойти подальше от края. Небеса точно прорвало в тот момент, когда он опасливо посмотрел на свои руки, в одной из которых плясало пламя, а вторая была покрыта коркой инея - на горизонте устрашающе полыхали вспышки молний и громыхали громовые раскаты, а ветер нещадно трепал его длинные волосы.

В диком танце сойдутся два лютых врага,

Лёд и пламя на миг преградили твой путь.

Две дороги, но верной здесь нет для тебя,

И твой путь - напрямик, где иная судьба.

Сделай только лишь шаг, о другом позабудь,

Пусть сомненья уносят ветра!

Да начнётся игра!

– Не бойся, Джанъян. Ничего не бойся. Просто поверь в себя, только ты способен принять подобный вызов судьбы и остаться самим собой. Будет сложно, но лишь твоя сила в состоянии остановить такое мощное проклятие. Отпусти её... Сделай этот шаг, переступи через свои страхи.

– Я хочу верить!
– пронеслось в его голове, и перед мысленным взором пронеслись самые яркие воспоминания прожитых лет...

Да, он определенно был счастлив в своей жизни, и тем более жаль было терять её. Ничего не поздно, пока человек жив... Человек... А кто теперь он? В глазах потемнело, тупая боль сдавила грудь, сознание повело, мысли путались и непослушное тело сделало шаг в пустоту. В его широко распахнутых глазах отразились бриллианты ночных звезд.

Именно теперь он больше всего хотел жить.

У него больше не было крыльев...

I get up, I get down

All my world turns around

Who is right? Who is wrong?

I don't know...

I've got pain in my heart

Got some love in my soul

Easy come, but I think easy go

I need you so

Although times

I move so slow

А в утренних газетах напишут о не поддающемся какому-либо научному объяснению, восхитительном по своей красоте - явлении глобального северного сияния. Его можно было наблюдать во многих уголках земного шара - одновременно по всему миру. И ещё долго ученые будут ломать голову над этой загадкой природы.

Небеса рушились и ранили его своими осколками, благо, люди, созерцавшие удивительное природное явление, не заметили его падения.