Симфонии
Шрифт:
4. Кадильный дым вознесся под купол собора.
1. И тогда все почувствовали резкое журчанье тающих ледников, и Дрожжиковский начал речь свою вещим словом: сверх-человек.
2. Поклонники Ницше задвигали стульями, а старый священник поднял свои ясные очи на Дрожжиковского,
3. которого слова вспыхивали дрожащим пламенем, и в комнате начался вихрь огня и света.
4. Словно почувствовали близость талого снега, словно горячечному дали прохладное питье.
5. Словно тонул жаровой
6. Он вставлял в свою речь яшмы Священного Писания, углублялся в теологическую глубину.
7. Приводил минувшие верования, сопоставлял их с самыми жгучими вопросами современности.
8. Ждал духовного обновления, ждал возможного синтеза между теологией, мистикой и церковью, указывал на три превращения духа.
9. Пел гимны дитяте из колена Иудина.
10. Его слова вспыхивали дрожащим пламенем и огненные знаки — уносились в открытые окна.
11. Иногда он останавливался, чтобы слушать вальс «снежных хлопьев», который разыгрывали где-то вдали.
12. И тогда все видели, что над Дрожжиковским повесили цветок лотоса — милое забвение болезней и печалей.
13. Это было цветочное забвение, а из-под опаловой тучки смеялась ясная зоренька задушевным, ребяческим смехом.
14. Дрожжиковский стучал по столу, и в глазах Дрожжиковского отражалась розовая зорька… И казался Дрожжиковский большим невинным ребенком.
15. В его глазах отражалась слишком сильная нежность; чувствовалось, что струна слишком натянута, что порвется она вместе с грезой.
16. Где-то играли вальс «снежных хлопьев». Душа у каждого убелялась до снега. Замерзала в блаженном оцепенении.
17. Невозможное, нежное, вечное, милое, старое и новое во все времена.
18. Так он говорил; приветно и ласково смотрел ему в очи старый священник, схватившись за ручку кресла.
19. Все были взволнованы и удивлены.
1. Довольный хозяин протягивал смущенному автору сообщения свои белые руки; шел оживленный говор…
2. Случайно попавший сюда марксист вскочил со стула и басом прогремел: «Позвольте вам возразить».
3. Но тут его перебил золотобородый блондин с лицом строгим и задумчивым; это был как бы аскет с впалыми щеками и лихорадочным румянцем.
4. Во время речи Дрожжиковского он вскидывал на него свои добрые глаза и, казалось, говорил: «Знаю, ах знаю…»
5. Теперь он стоял словно властный диктатор. Скоро его деревянный голос заставил присмиреть чрезвычайно образованных.
1. Он говорил: «Ныне наступает Третье Царство, Царство Духа… Ныне вода с бледноликим туманом ближе жертвенной крови.
2. Хотя Царствие Небесное не водою только, но и кровию, и Духом.
3. Ныне мы должны претерпеть ужасную, последнюю борьбу.
4. Среди нас будут такие, которые падут, и такие, которые не разрешат,
5. Наступают времена четырех всадников: белого, рыжего, черного и мертвенного.
6. Сначала белого, потом рыжего, потом черного и, наконец, мертвенного.
7. Разве вы не видите, что на нас нисходит нечто, или, вернее, Некто.
8. Это будет самый нежный цветок среди садов земных, новая ступень лествицы Иакова.
9. Этот будет горным ручьем, скачущим в жизнь бесконечную.
10. Вот тайная мысль Достоевского, вот крик тоскующего Ницше.
11. И дух, и невеста говорят: прииди».
1. И все молчал старый священник, склонив свою многодумную голову, заслоняя лицо дрожащей рукой.
2. От руки падала тень, а из тени смотрели синие глаза священника.
3. Уже в соборах пропели «Вечернее славословие», раздавалось бряцание кадил да вздохи старичков архиереев, увенчанных бриллиантовыми шапками.
1. Пророк говорил: «И дух, и невеста говорят: прииди.
2. Я слышу топот конских копыт: это первый всадник.
3. Его конь белый. Сам он белый: на нем золотой венец. Вышел он, чтоб победить.
4. Он мужеского пола. Ему надлежит пасти народы жезлом железным. Сокрушать ослушников, как глиняные сосуды.
5. Это наш Иван-Царевич. Наш белый знаменосец.
6. Его мать — жена, облеченная в солнце. И даны ей крылья, чтобы она спасалась в пустыне от Змия.
7. Там взрастет белое дитя, чтоб воссиять на солнечном восходе.
8. И дух, и невеста говорят: прииди».
1. Потом он стоял весь строгий и задумчивый.
2. То был белокурый, высокий мужчина с черными глазами. На ввалившихся щеках его играл румянец.
3. Задумчиво молчал он, и марксист, позабыв свои возражения, сбежал украдкой из сумасшедшего дома.
4. Но в открытое окно рвался белый ветерок; он нес пророку сладкие, сиреневые поцелуи. И хохотала ясная зоренька, шепча: «Милые мои».
5. Дрожжиковский с жаром пожимал руки белокурого пророка, а старый священник молча обвел присутствующих синими очами и потом склонил свою седую голову на старческую грудь.
6. Потом он заслонился рукой от света. Ветерок закачал его атласные, седые кудри.
7. На полу лежала его черная тень.
1. В тот час в аравийской пустыне усердно рыкал лев; он был из колена Иудина.
2. Но и здесь, на Москве, на крышах орали коты.
3. Крыши подходили друг к другу: то были зеленые пустыни над спящим городом.
4. На крышах можно было заметить пророка.
5. Он совершал ночной обход над спящим городом, усмиряя страхи, изгоняя ужасы.
6. Серые глаза метали искры из-под черных, точно углем обведенных, ресниц. Седеющая борода развевалась по ветру.