Симеон

Мархуз

Вот как, и Константин в заговоре замешан. Чёрт, как же они оружие в кабинет пронесли или заранее там заготовили?

— Нкак нет, ваше величество, государя без оружия убили.

Прибыв во дворец, наконец-то стало понятно что произошло. Павел Первый собрал ближников на очередное совещание, охрана, само собой, оставалась за дверью.

Оружия и не понадобилось, императору сразу замотали рот какой-то тряпкой, чтобы он не мог позвать на помощь. На стол положили заранее заготовленный указ об отречении в пользу Константина и попытались заставить Павла подписать

его. Государь отказывался, сопротивлялся, его били, опасаясь, что охранники услышат возню и ворвутся внутрь.

— Если бы отец подписал указ, то ничего бы не случилось, — объяснял Константин, — а тут…

Кто-то излишне нервный схватил со стола массивную пепельницу и ударил ею императора по голове со всей дури. Но Павел повернул голову и удар пришёлся прямо по виску. Именно тогда Константин громко вскрикнул от ужаса. Охранники, услышав это, ворвались в помещение, а увидев происходящее всех повязали.

Дальнейшее расследование, как и показания обвиняемых в заговоре, не слишком много добавили, хотя и выявили подоплёку. Фаворит постепенно выводил из совета неугодных ему павловцев и сажал на их места своих людей. Зачарованный принц, а ныне зачарованный государь, был слишком увлечён внедрением своих реформ. Поэтому и не замечал изменений, доверившись графу Палену.

Канцлеру были неподвластны лишь три составляющих: армия, флот и казна, что ему совсем не нравилось. Зато к нему тянулись высокопоставленные представители "униженных и оскорблённых". Лишь Салтыковы не лезли, так как практически всем скопом перебрались к Екатерине в Москву. Те Салтыковы, которые не пострадали от репрессий времён Александра.

— Что будем делать, как быть, ваше величество? — задал вопрос Макаров, которому поддакнули Храповицкий и Долгоруков.

— А что мы можем, господа? Нет ни законного императора, ни иного официально назначенного правителя. Даже Екатерина и та в Москве, хотя ни у неё, ни у Марии Фёдоровны нет прав на власть согласно манифесту Павла Первого.

— Получается, что мы лишь порядок на улицах можем поддерживать?

Это так, полки "защитников" уже обеспечивают патрулирование, так как новость выплеснулась наружу. В принципе, даже Сенат не может поставить кого-нибудь великим кормчим, так как его лишили таких прав.

Всех участников заговора и убийства царя отвезли в новую тюрьму Тайной экспедиции, а Константина заперли в его же покоях. Ну не Николая Павловича же ставить императором, ему всего три месяца от роду.

— Советую отправить гонцов к Екатерине Второй, пусть берёт ответственность на себя, — решил откорячиться я.

— Семён Афанасьевич, может пока будете управлять до её прибытия?

— Нет уж, могу лишь за порядком следить, коли полки под моим началом, а управляют пусть те, кто имеет на это право.

Ситуация поразительная, когда всё сразу стало даже не раком, а крабом. Павел, разрушая старый мир, не успел построить хотя бы фундамент нового. Так что я оставил царедворцев чесать репу, где ни попадя, а сам поехал к себе домой. Пусть люди разбираются с самими собой, системой и народом. А потом приедет

Екатерина и все расставит по полочкам.

Витворт, кстати, на этот раз оказался не при делах, а вот австрийский посол вызвал подозрения. Уж очень мощные клинья он подбивал к Константину Павловичу последний месяц, как будто знал о предстоящих событиях.

И всё бы хорошо, но меня на следующее же утро отвлекли от раздумий и созерцательного настроения. На улице собралась небольшая толпучка в сотню человек, причём разнообразная по составу. Тут тебе и мужики сиволапые, и вельможи разряженные, и предстатавители военщины и вроде лавочники какие-то.

— Симеон Афаанасьевич, вернись к власти правителем российским. Хотя бы пока всё не определится, — увещевал меня прибывший с людьми митрополит.

— Так указа соответствующего нет, ваше высокопреосвященство, нельзя же узурпировать власть. Много недовольных будет, да и народ не согласится с самозванством.

— Ошибаешься, вон сколько народу, а округ дворца ещё много больше стоит. И все тебя кличут и просят возглавить страну. Дабы порядок порушенный сразу восстановил и людям смута в головы не лезла. А уж кого посчитаешь на престол посадить, то так тому и быть!

Вот так пришлось снова Правителем России стать, чтобы страну успокоить. Ну, ничего, через полмесяца Екатерина подъедет и ей власть передам, хотя и против одного из манифестов Павла Первого. У неё огромный опыт правления, разберётся кого на престол посадить: провинившегося Константина или малюсенького Николая.

Раз уж "всенародно" припахали в диктаторы, так почему бы на себя ещё одну грязь внутренней политики не взять? С заговорщиками особо церемониться не стали, а просто казнили их всех прилюдно за групповое цареубийство. Да, несправедливо, зато эффективно.

Все Романовы, включая Константина с супругой, теперь живут в Царском Селе под охраной симеоновцев. А из гатчинцев я создал Второй Колониальный Большой полк численностью в три с половиной тысяч человек.

— Теперь у меня есть целая дивизия из трёх больших полков, — поясняю Храповицкому, — остальных гатчинцев распределяю по защитным малым полкам, чтобы инструкторами там были.

Пока Екатерина не приехала я и саму Гатчину решил использовать в качестве "сколково". Хочу там учебно-академический городок построить, чтобы легче разработки и изобретательство курировать стало.

Австрийского посла я послал назад, в Австрию, к его собственной ебеней матери. Заодно и ихнему императору отправил послание о разрыве добрых отношений. Осталось всю австрийскую диаспору вытолкать взашей, чтобы дули не крутили и не пакостили.

Ну и казне нагадил, сократив количество хлеба на экспорт. Пусть идёт по России по льготным ценам, как и соль для простых людей.

Государыня-императрица прибыла лишь в конце октября, торжественно и величаво.

— Молодец, Симеон, что быстро навёл порядок и меня вызвал. Вознаграждаю тебя орденом Андрея Первозванного за твои заслуги перед престолом.