Симбионт

Заклинский Анатолий Владимирович

— Да уж, — сказал Перк, нарушив молчание, — сегодня всех перетасуют. Эти ребятки из первых проектов будут делать для нас среду, а мы поможем в чём-то им или кому-то другому.

— Это ведь не так уж плохо, — сказала Эмма, заглянув в глаза мужа.

— Верно. Затаимся и будем ждать приглашения в команду Стоуна старшего. Вы ведь будете ждать, гражданка Стоун? — Перк широко улыбнулся и поцеловал её.

— Конечно, — расслабившись, ответила она.

Время, проведённое наедине с женой, серьёзно подбодрило Перка. На закрытое совещание он шёл с уверенностью в том, что всё сложится так, как должно сложиться. Он даже придумал, что скажет, если слово дойдёт до него. Вряд ли это сможет изменить общие настроения — такой человек дела, как он, вообще считал, что

слова мало что способны изменить, — но свою позицию он чётко обозначит.

Здесь не было ни одного человека, нёсшего на себе хоть какие-то знаки различия. По поводу доктора Сноу Перк не сомневался, но, видимо, никто из случайно встретивших его и ему подобных не должен был знать, что перед ним представитель местной научной верхушки. Кроме доктора и Чемберса Перк знал только одного человека из присутствующих здесь — это была Эллен, координатор проекта пять. Худощавый парень, по виду чуть старше Перка, сидевший рядом с ней, и с которым она иногда переговаривалась, судя по всему, её младший координатор. Личность и должности остальных оставались загадкой.

Во главе стола сидел седовласый мужчина лет пятидесяти и просматривал какие-то данные на своём мониторе. Когда все расселись, он поднял глаза, чтобы убедиться в присутствии всех, кто требовался. Потом он поднял руку, призывая всех к тишине.

— Итак, сначала мы разберёмся в работе проектов три, четыре и пять. Я уже выслушал множество возражений по поводу изменений в исходном задании. Да, так не делается без серьёзных обстоятельств, которые раньше даже не предполагались, но у нас здесь все обстоятельства серьёзные. Как вы знаете, мы значительно продвинулись в области изучения нервной деятельности миуки. И хотя мы предполагали, что рано или поздно сможем приблизиться к этой тайне, мы предполагали, что это будет серьёзный прорыв, но всё равно недооценили его. Не вдаваясь в подробности, могу сказать, что это самая настоящая революция. То, что мы получили, это не просто очередное волокно, являющееся составляющей известных всем существ. Это поистине душа, которую можно увидеть, — он сделал небольшую паузу, — разум в чистом виде.

Он оглядел всех присутствующих, как будто читая мысли каждого по реакции на то, что он только что сказал.

— Мы думали, что разум этот, даже после того, как нам удалось завладеть им, будет непослушным и потребует больших усилий для того, чтобы встать нам на службу. Мы ошиблись. И это хорошая ошибка. Обучение не требует излишних сил и затрат — лишь времени, но оно того стоит. Готовая среда может быть просто в последний момент помещена в машину и сразу действовать. Не буду излишне углубляться в технологии, но могу сказать, что она проста столь же, сколь и гениальна. При налаженном производстве даже время не проблема. Я, признаться, не ожидал, что такая концепция встретит так много возражений. Я думал, всем нам хочется соединить то лучшее, что было у нас и то лучшее, что мы переняли у своих противников.

Учёные по ту сторону стола реагировали спокойно. Как будто говоривший, имени которого Перк до сих пор не знал, лишь выражал мнение всех и просто должен был на этом закрытом совещании сообщить его инженерной части персонала базы. Как будто решение это уже было принято, и нужна была простая формальность в столь пафосной форме сообщить его остальным.

— Что же, — сказал другой мужчина, сидевший рядом с говорившим, — кто-то желает что-то сказать?

Перк встал, боясь, что не сможет сказать то, что ему очень хотелось бы сказать. Только поднявшись, он увидел, что Эллен возвращается в кресло. Она тоже хотела что-то высказать, но сейчас кивнула, уступая молодому координатору.

— Слушаем вас, молодой человек, — сказал седовласый во главе стола, — представьтесь, пожалуйста.

— Инженер Стоун, ой, — запнулся Перк, — младший координатор Стоун, проект четыре.

— Прошу вас, — снисходительно улыбаясь, сказал седовласый.

— Хотелось бы ещё раз высказать возражения. У меня сложилось впечатление, что для вас не звучали никакие аргументы. Как будто мы просто возражали и всё. Это не так.

Мы не против интеллекта миуки, но разве общая концепция этих проектов не в том, чтобы определить степень интеграции классических технологий и новых? Все проекты были разными. У кого-то интеллект миуки, у кого-то пилот, а у кого-то искусственный интеллект нашей разработки, который, надо сказать, тоже постоянно развивается. Вы можете установить на нашего робота ячейку с волокном миуки и получить то, что хотите. Но это будет неправильно, потому что вы лишите себя того, для чего этот проект разрабатывался. В нашем случае — классический робот с силовыми волокнами миуки. У нас получилось. Мы сделали отличное шасси, и сегодня вы это признали, но так почему нам нельзя завершить проект так, как мы замышляли его с самого начала? В конце концов, демонтировать кабину можно всегда. Может быть, выяснится, что пилот лучше, а волокна нужны лишь потому, что они компактнее классических силовых элементов и способны регенерировать благодаря подаче одной лишь энергии. Вы говорите, что хотите соединить то лучшее, что есть у нас и то лучшее, что мы получили от миуки. Я не уверен в том, что мы, люди, — он сделал широкий жест руками, окидывая всех присутствующих, — можем дать только железо. Мы — люди, победившие миуки с их суперинтеллектом. Может быть, это оттого, что наш лучше? По крайней мере, не уступает. Да, у нас нет души, которую можно поместить в банку или просто интегрировать в робота, но это ничего не значит. Мы можем сами управлять своими машинами. Мы всегда были на поле боя и побеждали миуки. Мы и наш искусственный интеллект под нашим командованием. А когда доходит дело до нашего лучшего, то выясняется, что это всего лишь железо? Мы все думали над тем, какой проект окажется лучше, а теперь все они станут одинаковыми? Это в корне неправильно в первую очередь с научно-технической точки зрения. Я хоть и молод, но видел много роботов — самых разных, и уверен в том, что это разнообразие только на пользу.

Ответом было гробовое молчание и лишь переглядывание присутствующих по другую сторону переговорного стола.

— Я его хочу, — восторженно сказала Эллен, посмотрев на Перка, когда они оказались за дверью зала для совещаний.

— Я же говорил тебе про него, — с улыбкой ответил Марк, — идёмте курить. Жена у тебя далеко, Перки?

— У нас, в отделе.

— Тогда идём в гости к нам, — Чемберс с надеждой посмотрел на Эллен.

— Ладно, — ответила та, — всё равно на сегодня уже всё.

Пока они ехали в лифте, Перк писал Эмме сообщение, чтобы она пришла в комнату для курения недалеко от их лаборатории. Он настоял, чтобы это было большое помещение с раздельным климат-контролем. Чемберс очень интересовался, чем вызван такой выбор, но в ответ подробностей не услышал.

Эмма пришла одна, и Перк хотел бы сообщить ей все хорошие новости, которые они услышали, но Чемберс уже громко вещал об этом.

— Перки, готовься к испытаниям. Думаю, твой опыт позволит тебе выбрать хорошего пилота.

Стоун хотел было возразить и сказать, что сам хочет произвести испытания, но решил обсудить этот вопрос потом, с Марком наедине.

— Нам оставили кабину? — спросила тем временем Эмма.

— Да, — с радостью высказал Чемберс, — а всё твой муж.

— Правда? — спросила Эмма, посмотрев на Перка.

— О, — протянул Марк, — я это записал и не зря.

Он поднялся с дивана и подал Эмме свой компьютер с запущенным медиапроигрывателем, на котором оставалось только нажать кнопку, чтобы просмотреть. Эмма кликнула по соответствующему символу.

Перку стало неловко от того, что он ещё раз услышал свою речь, но ничего из того, что он сказал там, не было для него стыдно. Эмма посмотрела на него с некоторым удивлением, как будто узнала что-то такое, чего до этого не знала о своём муже.

— Он всех нас удивил, — сказала Эллен, делая очередную затяжку.

— Они тебя послушали? — спросила Эмма.

— Да, — победно кивнул Перк, — они, наверное, думали, что ум есть только у учёных, а инженеры это так — тупые создания, что только в железках разбираются кое-как.