Silver Elephant
Шрифт:
– Да, естественно, я поеду с тобой, – согласилась Даша. – Ты же не любишь оставаться в одиночестве. Только мне надо собраться, я быстро.
…Владимир ни с кем себя не чувствовал так свободно, ведь только она понимала его, лирика и философа в душе. При виде неё он вспыхивал, как еле тлеющие дрова, на которые плеснули горючее. С ней он мог забыть о своих проблемах и разделить груз бытия.
«Дарья – молодая особа двадцати лет, возлюбленная Владимира. Отец – мелкий преступник. Кражи, драки, хулиганство и пьянки– это всё то, в чём он повинен, но на дочь никогда даже
Уже дома разговор зашёл про отца Дарьи.
– Как дела у твоего батюшки? – поинтересовался Владимир.
– Да как обычно: пьёт, дерётся. К нам приезжал околоточный 7 , предупреждал, что если он ещё раз провинится, то будет отвечать по всей строгости закона.
Владимир не знал, что сказать в ответ, поэтому перевёл разговор в другое русло.
Рано утром, пока Дарья ещё спала, он проснулся и отправился навестить маму. По пути зашёл в магазин и купил фруктов. Но только перед входом в больницу осознал, что у неё диета и его гостинцы будут не к месту. Он отдал фрукты какой-то бабушке со словами: «Вот, бабуля, это вам, выздоравливайте». Бабушка улыбнулась и сказала: «Храни тебя Бог, спасибо, сыночек».
7
Окол'oточный надзир'aтель – в Российской империи чиновник городской полиции, ведавший околотком, минимальной частью полицейского участка в более крупных городах империи.
Узнав номер палаты, он направился на второй этаж, но в палате матери не обнаружил. Взбежал на третий и увидел Людмилу, которая лежала на переноске в коридоре и стонала от боли. Рядом стояла медсестра и что-то взволнованно говорила. Владимир бросился к ним и начал кричать:
–Почему она здесь лежит? Где врач?
Потом обратился к матери:
– Что случилось, мама?
Но та не могла ничего сказать из-за боли. Владимир требовал объяснений, однако еле стоящая на ногах медсестра тряслась от страха. По ней было видно: что-то не так.
Глава VI. В больнице
Выбегая на первый этаж, слегка расталкивая людей перед собой, Владимир направился к регистратуре. Юноша был взволнован.
– Я требую объяснений! – перебил он разговор регистраторши и мужчины. – Нет, я желаю, чтобы сейчас же сюда пришёл заведующий!
– Здравствуйте, кто Вы? Подождите, пока я договорю, – ответила девушка – регистратор.
– Немедленно! У меня мать умирает! А я буду ждать, пока вы договорите? – с яростью отрезал Владимир.
Девушка испугалась и в ту же секунду убежала за главным. Владимир умел в трудные минуты сохранять хладнокровие, но сейчас на него напало странное чувство: от переживаний за маму сердце разрывалось на части. У него был мандраж, он трясся, как хиленькая берёзка в ураган.
Через несколько минут девушка вернулась с заведующим, по глазам которого было видно, что он знает, зачем его вызвали, но не особо жаждет разговора.
– Почему моя мать лежит в чёртовом коридоре и корчится
– Тихо, тихо, не пугайте пациентов, давайте отойдём, – беря Владимира за плечо и слегка направляя в другую сторону, стал успокаивать заведующий отделением.
– Вы что, не понимаете, что происходит? Мне не нужны разговоры, мне нужны действия с вашей стороны!
– Иван Иванович, из третьей палаты выписался человек, появилось свободное место, – сообщила подбежавшая в этот момент медсестра.
– Так, быстро перевозите Людмилу Ефремовну туда, вкалывайте обезболивающее и ставьте капельницу, бегом! – дал поручение медсестре заведующий, и она тут же скрылась.
– Вот видите, всё хорошо, сейчас вашу маму определят в палату.
Владимир хотел ринуться за медсестрой, но Иван Иванович его остановил:
– С ней всё будет хорошо, наши врачи с медсёстрами за ней присмотрят.
Отталкивая руку заведующего, Владимир вновь повысил голос:
– Где-то я это уже слышал. И что в итоге? Моя мама минуту назад лежала в коридоре и стонала от боли! Как Вы это объясните?!
– И всё же пройдёмте со мной в кабинет, о ней позаботятся.
– Хорошо… Пойдёмте. Но Вы не отвертитесь от вопроса.
– Всё, расходимся, ничего интересного здесь нет, – обратился доктор к толпе, которая собралась на крики Владимира.
…В кабинете…
Владимир уселся в роскошное новое кресло, заметив не без иронии:
– А неплохой у Вас кабинет для городской больницы, с потолка которой обваливается штукатурка. И замер с вопросительным выражением лица, ожидая комментариев.
– Ну, как Вам сказать, – заюлил Иван Иванович. – В больнице не осталось свободных мест, поэтому нам пришлось положить Вашу маму ненадолго в коридор.
Тут в кабинет заглянула та самая медсестра, на которую изначально накричал Владимир, и попросила забрать бумаги из шкафчика…
– Как это не было? Вчера, когда я уходил, доктор сказал, что всё хорошо и сейчас мою маму положат в палату.
– Правильно, так и было, она лежала первое время там. Потом к нам поступил тяжелобольной с инсультом, ему нужна была койка, и Ваша мама сама согласилась на то, чтобы на её место положили его. Она пролежала в холле от силы минут сорок.
– Очень тяжело верится в эту историю, – уже немного остыл Владимир.
– Но дело обстояло именно так! – уверенно воскликнул Иван Иванович (или только показалось, что уверенно?).
– Извольте, я пойду проведаю маму, надеюсь, теперь она уже в палате. Скажите мне номер.
– Шестая палата на втором этаже, по левую сторону.
Владимир вышел из кабинета вместе с медсестрой. В коридоре она шепнула, что её смена кончается через двадцать минут и ему следует её подождать.
– Извините, но у меня есть дама сердца, – ответил Владимир.
– Я не претендую на личные отношения с Вами, а просто должна кое-что сообщить. Это касается Вашей мамы, и это очень серьёзно, – так же, почти шепотом, сказала девушка и куда-то убежала.