Сильнодействующее средство
Шрифт:
К концу двадцатого века такие фигуры, как гарвардский ученый Уолтер Гилберт, микробиолог с физическим образованием, получивший Нобелевскую премию по химии, стали скорее правилом, чем исключением.
Можно сказать, что до некоторой степени Гилберт пошел за сэром Исааком Ньютоном и еще в одном отношении. Если старик Ньютон закончил свою многогранную карьеру на весьма лестном посту магистра королевского монетного двора, то гарвардский профессор тоже делал деньги, только уже в качестве руководителя и главного акционера
Однако самым редким качеством любого ученого — и это подтверждает вся история науки — была и остается способность сочетать преданность работе с преданностью семье.
Обычные люди в большинстве своем изо всех сил сопротивляются рабочей нагрузке, выходящей за сорок часов в неделю. А профсоюзные деятели добиваются ее дальнейшего сокращения. В то же время серьезные ученые не считают из ряда вон выходящим круглосуточную вахту, включая и выходные. Для прогресса человечества это просто прекрасно, зато пагубно отражается на семье и воспитании детей.
Даже Сэнди Рейвен, который с неподдельной страстью и самыми благими намерениями клялся у алтаря в верности семейным ценностям, все больше вовлекался в бег наперегонки со временем и конкурирующими лабораториями в поисках средства от рака печени.
Надо признать, в качестве отца Сэнди не с кого было брать пример. А почитать что-нибудь на эту тему у него попросту не хватало времени. Но, будучи дочерью профессора, Джуди без труда приспособилась к роли профессорской жены.
По своему детству она знала, что для того, чтобы ее дочь Оливия хоть иногда видела отца, надо самой привозить ее в лабораторию. Так она и поступала. Причем в любое время дня и ночи. Даже кормила малышку грудью в кабинете мужа.
Грег Моргенштерн с восторгом наблюдал, как его внучка осваивает свой манеж рядом с лабораторной кофеваркой. У Джуди в связи с этим возникла новая идея.
Как-то, вернувшись домой, Сэнди обнаружил, что гостиная претерпела полную перестановку.
— Бог мой! — ахнул он. — У нас что тут, детский сад?
— Угадал, — прощебетала Джуди. — Мы с двумя другими женами твоих коллег решили организовать для детей группу. Мне, конечно, выпало преподавать музыку.
— Замечательная идея! — похвалил Сэнди. — Двух зайцев разом.
— Это ты о каких зайцах говоришь?
— О вас с Оливией, — рассмеялся он и обнял семейство. — Пока мы не закончили проект, жизнь так и будет идти кувырком. Теперь, по крайней мере, я буду чувствовать себя меньше виноватым, что бросаю вас так надолго.
По воскресеньям семья совершала традиционную вечернюю прогулку. Ужинали в каком-нибудь заведении с национальной кухней — чаще всего в китайском ресторанчике на Фреш-понд — и старались говорить о чем угодно, только не о науке.
Однажды с ними вместе отправился отец Сэнди, приехавший на Восточное
Если бы маленькая Оливия уже умела говорить, то непременно объяснила бы остальным своим родственникам, что дед Сидни — единственный из всего клана, кто умеет обращаться с детьми. Он качал ее на коленке и не переставая потчевал сказками.
— Ты моя красавица! — нахваливал он. — Вот кто у нас будет суперзвездой!
Боковым зрением Сэнди увидел лицо Джуди. Непонятно, почему, но та взирала на эту идиллическую картину с явным неодобрением.
— Пап, какие новости в Голливуде? — поинтересовался он, давая возможность своему обожаемому отцу блеснуть перед невесткой.
— Ты уж лучше спроси: что слышно о Ким Тауэр? — уточнила Джуди, намекая свекору, что ей известно о былой страсти мужа.
— Ну, как сказать, — начал Сидни, — последняя новость о Рошель заключается в том, что Эллиот Виктор, судя по всему, уходит из «Парагона». И слава богу. За свое непродолжительное правление он столько дров наломал, что теперь разгребать до скончания века.
— Плохо, — прокомментировал Сэнди.
— Ну, мой мальчик, в этой истории есть две стороны. Вот тебе самая свежая сенсация. Угадай, кто его сменит?
Сэнди выпучил глаза.
— Нет, пап, этого не может быть! Неужели Рошель будет руководить студией?
— Во-во. И она это заслужила. Три фильма, которые она сама продюсировала, принесли куда больше денег, чем девяносто девять бездарных творений Виктора.
— Фантастика! А как это отразится на их браке?
— Да никак, — ответил Сидни. — Само собой, они разведутся. Мужа заполучить намного проще, чем киностудию.
38
Изабель
— Извините, профессор…
Карл Прахт оторвался от журнала, снял ноги со стола и поприветствовал неожиданного гостя.
— А, наш славный мистер да Коста… Рад вас видеть. А где Изабель?
— В библиотеке, — нахмурился Рей. — Почему вы спрашиваете?
— Просто из вежливости. Вы же всегда неразлучны, я и подумал…
«Вот он как со мной! — мрачно подумал Реймонд. — Такой же мужлан, считающий меня интеллектуальным паразитом».
— Входите, прошу вас, — любезно пригласил Прахт и показал рукой на кресло.
— По правде сказать, если вы не против, я бы лучше стоя…
Скрытая враждебность Реймонда несколько озадачила Прахта.
— Чему обязан честью вашего посещения? — поинтересовался он.
— Хотите сказать, что сами не догадываетесь? — язвительно бросил Реймонд и прикрыл за собой дверь.
— Честно? Нет, — ответил профессор. — Если, конечно, вы наконец не решились принять мое приглашение на должность инженера нашей лаборатории.
«Так, опасения подтверждаются. Наглец решил от меня откупиться».