Сильнодействующее средство
Шрифт:
Джерри отвез девушку домой. Когда она отпирала ключом дверь, он заметил, как она беспомощно хлопает глазами.
— Айза, пожалуйста, не пойми превратно, но мне кажется, будет лучше, если я сегодня останусь с тобой.
В первый момент Изабель не нашлась что ответить. Потом прошептала:
— Спасибо тебе.
И очень обрадовалась, что решилась на эти слова.
53
Сэнди
К сорока годам Сэнди понял, что ведет не одну жизнь, а две, причем никак не связанных между собой.
Для всех он
Эту публичную персону часто приглашали выступать на профессиональных конференциях и симпозиумах, и коллеги с нетерпением слушали его доклады о новейших открытиях в столь захватывающей области исследований.
Но эти появления на публике Сэнди не радовали. Отчасти причина крылась в том, что он чувствовал — и не без оснований, — что за его спиной все только и перешептываются о злополучном «массачусетском скандале», который он тщетно силился предать забвению.
На подобных мероприятиях всегда было множество женщин. Но Сэнди умудрялся выстоять перед любыми искушениями, которые, как нарочно, шли по нарастающей по мере его отказов. Ведь он был звездой первой величины. И по многим причинам женщины, начинающие научную карьеру, стремились познакомиться с ним поближе. Однако у Сэнди в душе была такая ледяная пустыня, что он перестал ощущать даже собственное одиночество.
Однажды он в отчаянии заставил себя завязать интрижку — надеясь, что к нему вернется интерес к романтическим отношениям.
Он провел выходные с обаятельной блондинкой из предместья Санта-Барбары.
Но дальше одного свидания дело не пошло. Сэнди испугался, что она может слишком близко подобраться к его душевным ранам.
Тем не менее в выходные отшельник превращался в охотника. Все свободное время Сэнди посвящал погоне за чужими открытиями. Не в плане их присвоения, а чтобы помочь нуждающимся в помощи.
Технократическая атмосфера северной Калифорнии, в особенности Силиконовой долины, породила своеобразный вид научной деятельности: множество молодых гениев с воодушевлением трудились в родительских гаражах, совершая новые чудеса на ниве биотехнологии.
Сэнди прислушивался к разговорам студентов и потом выслеживал новых гениев. Эти юные творцы проявляли самонадеянность, граничащую с безрассудством. Их ничто не останавливало, ничто не пугало, даже самые дерзновенные загадки. Больше того, это был бескорыстный энтузиазм, когда исследователя больше интересует сам процесс достижения конца радуги, нежели спрятанный рядом с ним горшок с золотыми монетами.
Родоначальниками этого типа ученых были уникумы наподобие легендарного доктора Херба Бойера, открывшего новую страницу истории со своей скромной компанией под названием «Генентех».
По крайней мере, скромной она была поначалу.
Как-то раз, это было в 1978 году, Бойер с коллегами, как всегда, трудились в небольшой лаборатории в доках Сан-Франциско. Их заслуга состояла в открытии технологии производства рекомбинантного «человеческого» инсулина — жизненно необходимого
Двумя годами позже акции «Генентех» уже котировались на фондовом рынке. В первый же день торгов они взметнулись до восьмидесяти двух миллионов долларов. Чем не пример для подражания? Недостатка в подражателях не ощущалось. В человеческом организме не менее ста тысяч разных генов. Перед юными Колумбами открывались бесчисленные новые миры.
Сэнди был в восторге. Переходя от одного сарая к другому, он чувствовал себя целиком в своей стихии и восхищался научным потенциалом, кроющимся в молодом поколении. Порой он часами общался с восторженными подростками, заставляя их снова и снова хвастать своими достижениями, просматривая их записи и давая советы.
Ребята, в свою очередь, были польщены вниманием к своим занятиям со стороны столь именитого ученого. Иногда в барыше оказывался и Сэнди.
С одной стороны, он искал нового Херба Бойера. Если же взглянуть поглубже, то в каком-то смысле он искал себя. Ибо его интеллект был столь ненасытен, что любознательностью и жаждой нового он мало уступал этой ребятне.
К концу восьмидесятых оклад Сэнди в университете выражался в шестизначной цифре, плюс отчисления за многочисленные патенты. Поэтому выложить несколько тысяч долларов за половину акций компании, созданной для претворения научных дерзаний какого-нибудь неоперившегося птенца, было бы крайне удачной сделкой для обеих сторон.
Но в общении с доморощенной научной молодежью Сэнди проявлял большую осторожность. Он не хотел, чтобы новое поколение повторяло грехи прошлого.
И, несмотря ни на что, в глубине своей все еще чистой души он верил в профессиональную честность. Он мог бы легко потребовать свою долю почестей, но не имел никакого желания узурпировать чужую славу и множить свою за счет других. Ни за что на свете Сэнди не стал бы обижать человека так, как когда-то обидели его. Отчасти этим и объяснялось его глубокое чувство к талантливой молодежи — чувство заботливого отца.
Будучи с головой загруженным многочисленными собственными проектами, Сэнди пристально следил за успехами группы, которую называл не иначе как «мои ребятки». Они входили в узкий круг привилегированных лиц, имевших номер его домашнего телефона.
По сути, это была единственная сфера жизни профессора Рейвена, к которой было уместно применить определение «душевная привязанность».
Сэнди всегда особенно ревностно относился к работе крошечной фирмы под названием «Необиотика». Это было детище двух молодых ребят, девятнадцатилетнего Фрэнсиса и его «старшего» партнера Джеймса, двадцати одного года от роду. Парни изобрели такой простой и быстрый метод анализа на СПИД, что его можно было меньше чем за пять минут провести в кабинете у любого врача, без ведома посторонних, и получить абсолютно достоверный результат.