Сильнодействующее лекарство
Шрифт:
— Спокойной ночи, Джон.
Лишь вернувшись домой, Эндрю вспомнил, что так и не поговорил с девушкой из “Фелдинг-Рот” после того, как оставил ее в ординаторской. На этот раз он вспомнил ее фамилию — Дегрей. А зовут? Сэнди? Нет, Селия. Он собрался было позвонить, но потом решил, что она, наверное, и так уже все знает.
“Поговорю с ней завтра”, — решил Эндрю.
По утрам в субботу Эндрю, как правило, принимал больных в своем кабинете. Затем, примерно в полдень, шел в больницу. Но
Ураган и ливень, бушевавшие всю ночь, сменились ясным свежим утром. Было холодно, но солнечно.
Эндрю поднимался по ступенькам больницы, как вдруг дверь главного входа резко распахнулась и навстречу ему вылетел дежурный врач Овертон. Техасец казался возбужденным. Волосы его были всклокочены, словно, позабыв обо всем, он только что вскочил с кровати. Задыхаясь, он схватил Эндрю за рукав.
— Пробовал дозвониться. Но вы уже ушли. Ваша секретарша сказала, что вы уже в пути. Просто не мог не перехватить вас первым.
— Что происходит? — Эндрю высвободил руку.
— Не обращайте внимания, — глотнув воздуха, ответил дежурный. — Скорее идите за мной.
Эндрю поспешил за Овертоном, мчавшимся по коридору по направлению к лифту. Пока они поднимались на четвертый этаж, техасец словно воды в рот набрал и упорно избегал взгляда Эндрю. Как только лифт остановился, он пулей выскочил из двери. Эндрю устремился следом.
Остановились они лишь у двери в палату, где ночью Эндрю оставил умирающую Мери, ее мужа, сестру и самого Овертона.
— Ну, входите! — Терпение Овертона иссякло. — Да скорее же!
Эндрю вошел в палату. И замер на месте. Глаза его широко раскрылись.
— Зря вы со мной не поспорили, доктор Джордан, — раздался из-за плеча голос дежурного врача. — Ни за что бы не поверил, не будь я сам тому свидетель.
— Мне и самому трудно в это поверить, — тихо ответил Эндрю. С кровати, слегка приподнявшись, ему улыбалась Мери Роуэ. Она была в полном сознании и даже надела синюю кружевную ночную рубашку. И хотя улыбка была слабой, да и чувствовала себя Мери явно неважно, это было таким контрастом по сравнению с ее критическим состоянием ночью, что казалось настоящим чудом. В руках у Мери была пластмассовая чашка: она пила воду. Желтоватый оттенок кожи, еще такой темный вчера, сегодня был значительно светлее. Как только Эндрю вошел в палату, муж Мери вскочил на ноги. Руки его протянулись к Эндрю, на лице сияла широкая улыбка.
— Как я вам благодарен, доктор! Огромное спасибо! — И когда Эндрю пожимал ему руку, кадык на горле у Джона Роуэ, как и раньше, запрыгал вверх-вниз.
— Благослови вас Бог, доктор, — тихо, с молитвенной страстью добавила со своей койки Мери.
Теперь наступила очередь дежурного врача-практиканта.
Овертон тискал руку Эндрю, приговаривая: “Поздравляю, поздравляю!” И при этом, что было вовсе не типично для него, добавил “сэр”.
Эндрю был искренне поражен, увидев, как на глаза грубоватого техасца навернулись слезы.
Тут в палату влетела миссис Ладлоу — старшая
— Вся больница уже знает, доктор Джордан. Все только о вас и говорят.
— Да постойте же, — сказал Эндрю. — Все дело в новом лекарстве, лотромицине. Мне его привезли. И я тут…
— Для всех нас, — ответила медсестра, — вы герой. Будь я на вашем месте, отказываться бы не стала.
— Я велел провести анализ крови, — сообщил Эндрю практикант. — Результат показал, что уровень аммиака почти нормализовался. И билирубин не поднимается, так что дальнейшее лечение проблем не составит, — “Просто невероятно!” — добавил Овертон, на этот раз про себя.
— Я рад за вас, Мери, — сказал Эндрю, и тут его осенило:
— Кто-нибудь видел эту девушку — агента из “Фелдинг-Рот”? Мисс Дегрей?
— Она была здесь чуть раньше, — ответила медсестра Ладлоу. — Может быть, пошла в перевязочную.
— Извините, — сказал Эндрю и вышел в коридор. Селия Дегрей ждала его там. Она успела переодеться после вчерашней ночи. На лице девушки играла мягкая улыбка.
Пока они рассматривали друг друга, Эндрю почувствовал возникшую между ними неловкость.
— Вам куда больше к лицу сухие волосы, — сказал Эндрю.
— Да и вы не такой злой и колючий, как вчера.
Наступила пауза.
— Вы уже слышали? — наконец прервал молчание Эндрю.
— Да.
— Они все, — Эндрю кивнул в сторону палаты Мери, — благодарили меня. Но благодарить-то мы должны вас.
— Лечащий врач — вы, — с улыбкой ответила девушка. И тут словно стена между ними рухнула: они и смеялись, и плакали одновременно. А в следующую секунду, к своему великому удивлению, Эндрю заключил ее в объятия и расцеловал…
Месяц спустя, в присутствии нескольких близких друзей и родственников, доктор Эндрю Джордан и Селия Дегрей поженились. Свадьба была скромной.
На борту самолета “Пан-Америкэн”, следовавшего рейсом 206 в Нью-Йорк, были свежие номера газеты “Нью-Йорк тайме”.
— Вроде бы, пока мы были в свадебном путешествии, ничего особенно в мире не произошло, — заметила Селия, перелистывая страницы газеты.
Эндрю тоже взял газету, но вскоре отложил ее.
Им предстояло лететь четыре часа. Вскоре после того как их самолет — винтовая машина ДС—76 — взлетел, им подали обед. Покончив с едой, Эндрю напомнил жене:
— Ты говорила, что хотела меня о чем-то спросить. Кажется, это касалось торговых агентов фармацевтических компаний.
— Да, хотела. — Селия Джордан поудобнее расположилась в кресле и взяла Эндрю за руку. — Но для начала давай вернемся к разговору, состоявшемуся между нами в тот день, когда твоя больная поправилась благодаря лотромицину. Ты мне тогда сказал, что готов изменить свое отношение к фармацевтическим компаниям в лучшую сторону, а я еще заметила, что не следует особенно с этим торопиться. Что в нашем деле есть много такого, что я надеюсь изменить. Помнишь?