Сильнее обстоятельств
Шрифт:
Та никогда, насколько помнил Ворд, не пыталась вести себя так с ним, а если он пытался внести чуточку нежности в их отношения, всегда резко отталкивала его, заявляя: «Не будь слюнтяем!» Возможно, тогда он им и был, но не теперь. Ворд не собирался забывать, что за женщина Анна Труэйн.
– Ты устала, – мягко сказал он, заметив, что она зевает. – Почему бы тебе не пойти спать?
– А ты? – неуверенно спросила Анна.
– Я лягу позже. – Ворд умышленно от нее отвернулся, не желая, чтобы она видела его лицо.
Очевидно, Анна предполагала, что они
Услышал, как скрипнул стул, – Анна встала; даже не поворачиваясь, знал: направляется к нему.
– Спокойной ночи, – раздался ее тихий, чуть сонный голос.
Автоматически повернувшись, он буквально столкнулся с ней – Анна, нежно улыбаясь, подняла голову, подставив ему губы в простодушной надежде, что он ее поцелует.
Кого, черт возьми, он пытается обмануть? Ведь именно по этой причине он не хотел делить постель с Анной… Звук протеста, уже готовый сорваться с губ, умер не родившись. Ворд протянул руки, обнял ее и прижался губами к ее губам.
– Ммм… о да! – Счастливо вздохнув, Анна еще теснee к нему прижалась. – О да… о Ворд!.. – шептала Анна.
Как она могла забыть это?
Все ее тело с готовностью отзывается на поцелуй Ворда, с головы до самых кончиков пальцев на ногах, которым сразу стало тесно в туфельках. Полностью поглощенная этим поцелуем, она коснулась языком его нижней губы и задрожала, чувствуя ответную дрожь его тела.
Счастливая искательница сокровищ, она неожиданно нашла, что искала. Ни Ралф, ни вся ее любовь к нему никогда не вызывали в ней таких чувств. Волшебная связь, существующая между ней и Вордом, особенная, ни на что не похожая, такого она ни разу не испытывала. И эта связь неоспоримо доказывает: они любовники.
Когда и где они встретились, на каких условиях жили вместе – этого она не помнит, но сознает, как сильны ее чувства и как нежна ее любовь, раз ощущает себя такой близкой ему. Должно быть, она уже много раз пребывала в этом прекрасном, безумном, волнующем, чувственном состоянии, но сейчас ей не вспомнить, когда это было. Наверно, именно поэтому так остро сейчас ее восприятие. Отчаянно хочется прикоснуться к его обнаженному телу…
Но он уже оторвался от ее губ и, борясь с охватившим все его существо желанием, хрипло проговорил:
– Консультант сказал, тебе надо отдохнуть…
– Да? Я что-то не помню… – неохотно согласилась Анна, но отошла от него и направилась к дверям, помедлив на пороге, чтобы погладить Мисси и Виттейкера.
Ворд так и не успокоился, пока она не ушла.
Когда он последний раз переживал такое? Да если честно – никогда. Эта женщина стремительно и успешно пробиралась через охрану, которую он сам возвел для себя, преодолевала все преграды, – надо быть каменным, чтобы не отозваться.
Явно тянулась к нему, ее тело, взгляд, улыбка – все говорило, что она хочет его. В какой-то момент – хорошо, что он позволил ей уйти, – неистовость и страстность желания чуть не заставили его разорвать на ней одежду. Такого с ним не случалось по отношению к другим женщинам…
Когда он впервые встретился со своей бывшей женой, он был полон романтики: возвел ее на пьедестал, поклоняясь как святыне. Мысли о возможной близости доводили его до сумасшествия; когда это в конце концов произошло, в физическом удовлетворении таилось некоторое разочарование – он ожидал большего.
Говорил себе: вина, наверное, полностью заключена в нем самом – он слишком наивен, идеалистически настроен, раз ожидал от этого чего-нибудь невероятного. И вот пять минут назад, сжимая в объятиях Анну, внезапно обнаружил, что не ошибался тогда, в юности, представляя любовь чувством неимоверно прекрасным, неземным.
Наверху в спальне Анна быстро разделась – она примет душ, чтобы быть свежей и душистой, когда придет Ворд. Скорее всего, у них это не в первый раз, но станет началом свежих воспоминаний, новой первой страницей их отношений. Сейчас ей хочется быть особенной – не столько для себя, сколько для Ворда. Кажется, она здорово его напугала.
В ванной Анна обнаружила простенький хлопковый халатик, а в спальне, под подушкой, – такую же непритязательную ночную сорочку. Нахмурясь, внимательно изучила свои находки. Нет, без сомнения, когда она была близка с ним – точно не надевала эти вещи.
Быстро проверила все ящики; на удивление быстро угадала тот, где хранилось нижнее белье – точно того же типа, что ночная сорочка. Озадаченная, Анна все проверила опять: безошибочный женский инстинкт подсказывал, что уж для Ворда она выбрала бы что-нибудь другое – красивое, изысканное, что подчеркивало бы ее женственность. Нашла бы самое лучшее – тонкое белье из легкого шуршащего шелка и атласа, нежных или ярких цветов, щедро украшенное кружевами. Ничего вульгарного, вызывающего – это не ее стиль. Но ведь они не один день были вместе, она обязательно купила бы что-нибудь, чтобы его немножко расшевелить. Но ничего такого здесь нет… Разочарованная, она вернулась к себе. Уж если перед ней такой выбор – это скучное хлопковое белье или ничего, – пусть лучше ничего!
Скоро ли Ворд придет? Легкая дрожь нервного возбуждения охватила ее. Она чувствовала себя кем-то вроде старомодной девственницы, ставшей вдруг невестой, – сгорает от любви к мужу и в то же время немного боится ощущений, которые ей предстоят.
А внизу Ворд подождал сначала полчаса, потом еще полчаса… Дом абсолютно безмолвен – наверняка Анна уже спит. Очень тихо, осторожно поднялся по лестнице. Дверь спальни приоткрыта: Анна лежит на одной половине кровати – спит, к счастью. Какой она кажется покинутой, одинокой.