Сильнее магии
Шрифт:
Кроме них, единственным человеком за столом была внушительная тетка Таддеуса Виктория, леди Милден. Едва их представили друг другу, Леоне стало казаться, что суровая пожилая женщина смотрит на нее с нескрываемым подозрением и неодобрением.
Впрочем, в подобной реакции Виктории не было ничего удивительного. Леона была готова к такому поведению хозяйки дома. Виктория, как и все представители семьи Уэр, состояла в обществе «Аркейн» и, вследствие этого, была очень низкого мнения о тех, кто работает с кристаллами. В легенде о Сибилле – колдунье-девственнице
Единственным, кто был рад переезду в просторный фамильный особняк Уэров, оказался Фог. Собаку мгновенно очаровал огромный сад.
Виктория посмотрела на Леону через высокое серебряное блюдо с сухофруктами.
– Так вы говорите, что приехали в Лондон полтора года назад, мисс Хьюитт? – спросила она.
– Да, – вежливо ответила Леона.
– А где вы жили до этого? – продолжала расспросы тетка Таддеуса.
– В небольшом приморском городке, в Литтл-Тиктоне, – пояснила Леона. – Сомневаюсь, что вы о нем слышали.
– И вы начали свою карьеру именно там, в Литтл-Тиктоне?
– Совершенно верно, леди Милден.
– А когда это случилось?
Вопросы Виктории заводили их на опасную территорию. Пора слегка затенить правду, подумалось Леоне.
– Я профессионально работаю с кристаллами с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать лет, – вежливо сказала она.
– В Литтл-Тиктоне, – настойчиво проговорила Виктория.
– М-м-м… – промычала Леона, жуя картошку. Она не обязана говорить ей правду. У нее есть право на личную жизнь.
– Я слышала, что люди, имеющие дар работать с кристаллами, имеют обыкновение часто переезжать с места на место, – заметила Виктория.
– М-м-м… – Леона сосредоточилась на морковке.
– Но если ваша карьера долгие годы столь успешно развивалась в Литтл-Тиктоне, почему вы решили переехать в Лондон? – не унималась Виктория.
– Я надеялась, что здесь мои дела пойдут лучше, – сказала Леона в ответ.
– И что? Вы оказались правы?
Леона лучезарно улыбнулась ей.
– О да, вне всякого сомнения, – ответила она.
Виктория слегка прищурилась. Ей явно не понравилась ее улыбка, подумала Леона.
– У вас весьма необычная собака, – промолвила Виктория. – Я даже удивилась, увидев ее. Она очень похожа на волка.
– Он не волк, – заверила ее Леона, инстинктивно вставая на защиту своего любимца. Одно дело оскорблять ее, но Леона не позволит Виктории оскорблять ее собаку. – Он очень хорошо себя ведет, к тому же Фог чрезвычайно умен. С ним вы можете чувствовать себя в полной безопасности.
– Но где же вы взяли такого пса?
– В Литтл-Тиктоне, – ответила Леона. – В один прекрасный день он появился возле задней двери моего дома. Такое впечатление, как будто он материализовался из тумана. Я накормила его. А потом вдруг поняла, что у меня есть собака.
– Он кусается?
Леона
– Он нападет лишь на того, кто может представлять опасность для меня, – промолвила она в ответ.
Нахмурившись, Виктория посмотрела на Таддеуса.
– Возможно, собаку стоит держать на цепи в саду, – сказала она.
Леона подумала, что Таддеус не ответит ей.
– Никакой цепи не будет, – холодно промолвила она. – Потому что Фог спит в моей комнате. И если это невозможно, мы вернемся в мой дом на Вайн-стрит.
Пожав плечами, Таддеус поднял бокал с вином.
– Собака, кажется, хорошо воспитана, – обратился он к тетке. – В доме с ним не будет хлопот.
– Как пожелаете, – сказала Виктория. Она, как диктовал этикет, смяла свою салфетку. – Если вы не возражаете, я, пожалуй, пойду в свою комнату и почитаю до вечера.
Ее грубость поражала. Виктория всем своим видом давали понять, что не собирается проявлять гостеприимство к низкосортной работнице с кристаллами. Таддеус поспешил встать, чтобы отодвинуть ей стул. Махнув своими серебристо-серыми юбками, Виктория выплыла из столовой комнаты.
Таддеус посмотрел на Леону, его завораживающие глаза потемнели, их взор был мрачен.
– Прошу прощения за поведение моей тетушки, – сказал он. – Два года назад она потеряла мужа, моего дядю, и с тех пор очень переживает из-за того, что его нет рядом с ней. Когда мои родители поняли, в каком она состоянии, они предложили ей переехать к ним в дом. Уезжая в Америку, они попросили меня присмотреть за ней во время их отсутствия.
– Понятно, – сразу смягчилась Леона. Ей лучше, чем кому бы то ни было, известно, что такое – терять людей, которых любишь. – Я сочувствую вашей тетушке.
Таддеус задумался.
– Видите ли, – через некоторое время промолвил он, – тетушка Виктория всегда была склонна к приступам меланхолии, но они участились после смерти дяди. Кажется, моя мать опасается, что Виктория впадет в еще более глубокую депрессию и причинит себе какой-нибудь вред.
– Это я понимаю, – кивнула Леона. – Однако совершенно очевидно, что мое присутствие в доме раздражает ее. Может, мне с Фогом лучше вернуться на Вайн-стрит?
– Никуда вы не пойдете, – спокойно проговорил он – за исключением, разве, оранжереи.
– Чего-о? – не поняла Леона.
– Вы составите мне компанию в оранжерею, мисс Хьюитт? Дело в том, что мне нужно сказать вам несколько слов личного характера, и я бы предпочел разговаривать там, где нам никто не помешает.
– Если вы собираетесь прочесть мне еще одну лекцию о том, в какую неприятную ситуацию я попала сегодня в своем консультационном кабинете…
– Нет! – резко перебил ее Таддеус. – Без сомнения, мне предстоит бессонная ночь. Я буду лежать и терзать себя догадками о том, что могло бы произойти, если бы мы с Адамом не пришли вовремя. Однако я обещаю вам, что больше вы от меня никаких лекций не услышите.