Сильнее любви. Валаам
Шрифт:
ОВАСКА: Хайль Гитлер!
МАЙЕР: Мы к вам ненадолго.
ОВАСКА: Знаю.
Майор Майер удивленно смотрит на капитана. Тот отвечает вежливой улыбкой.
ОВАСКА: Звонил полковник Бауэр. Приказал принять раненных. Здоровых сегодня ночью отправить на базу.
Майор обдумывает то, что сейчас услышал.
МАЙЕР: Больше он ничего не приказывал?
Оваска хмыкает.
ОВАСКА: Нет. Попросил проследить за тем, чтобы вы – майор – не остались на острове, а тоже сели на катер. И взяли с собой господина Борисова.
Майор Майер делает вид,
БОРИСОВ: Это мой сын, господин капитан.
ОВАСКА: Он ранен?
БОРИСОВ: Контужен. Ему нужна отдельная комната. Как только он придет в себя, я его заберу.
ОВАСКА: Хорошо.
Оваска машет рукой. К нему тут же подбегает монах.
ОВАСКА: Поместите его 35 келью. И позовите отца Сергия. Пусть он его осмотрит.
Оваска показывает на ногу Борисова.
ОВАСКА: Вам тоже нужна помощь врача.
Борисов машет рукой.
БОРИСОВ: С моей ногой я разберусь потом.
Оваска кивает на Егорову.
ОВАСКА: А это кто?
БОРИСОВ: Она будет ухаживать за сыном.
ОВАСКА: Она доктор?
БОРИСОВ: Медсестра.
ОВАСКА: Медсестра Красной Армии?
БОРИСОВ: Нет. Из осужденных.
Оваска кивает.
ОВАСКА: Хорошо. Только пусть не выходит из кельи. От греха подальше. Здесь мужской монастырь, господин Борисов. Мне лишние хлопоты здесь не нужны.
БОРИСОВ: Благодарю вас, господин капитан.
Оваска машет рукой. Монах учтиво кланяется десантникам и идет вперед. Десантники с носилками, Борисов и Егорова следуют за ним. Оваска заходит в здание, фасад которого ремонтируют монахи. Майор Майер возвращается на берег.
Хроника. Ночной город Ленинград. Пустынные улицы. Серые здания с темными окнами, на которых белеют бумажные кресты. Над городом мерно звучит метроном. На стене оживает репродуктор:
ДИКТОР: Внимание! Внимание! Воздушная тревога! Воздушная тревога!
Медленные удары метронома сменяются быстрыми. Из-за домов вспыхивают два мощных луча, которые принимаются рыскать по небу в поисках вражеских самолетов.
На крыше дежурит Петров с соседкой по дому Валентиной – девченкой 15-ти лет. Она внимательно смотрит на облака, висящие над городом, из которых в любой момент может появиться зажигательная бомба. Вдруг с крыши соседнего дома в небо взмывают две ракеты, выпущенные из ракетницы. Через некоторое время – еще две. Петров срывается с места.
ВАЛЕНТИНА: Ты куда?
ПЕТРОВ: Следи за небом, Валюха. А я гада ловить…
Петров перепрыгивая с крыши на крышу, приближается к месту, из которого были выпущены сигнальные ракеты. Спрятавшись за высокой трубой, он вынимает пистолет и готовиться к схватке.
Из облаков выныривают два немецких бомбардировщика и заходят для сброса своего смертельного груза.
В небо
ПЕТРОВ: Стоять на месте! Руки вверх!
Тут же слышится громких грохот по металлической поверхности крыши чего-то железного. Петров делает кувырок навстречу противнику и оказывается лицом к лицу с двумя десятилетними мальчишками. Они испуганно принимаются плакать. Петров тревожно оглядывается вокруг.
ПЕТРОВ: Это вы здесь палили из ракетницы?
Мальчишки быстро кивают. Петров смотрит вниз. Ракетницы валяются у ног мальчишек.
ПЕТРОВ: Где вы их взяли?
Но ответ Петров не слышит. С громким ревом с неба несутся бомбы, сброшенные с вражеских самолетов.
Хроника. Рядом с их домом рушится здание, в которое угодила бомба. В стороны летят пыль, щепы, кирпичные осколки…
Петров сбивает мальчишек с ног и прикрывает их собой от осколков.
По широкой набережной лодочной станции медсестра толкает перед собой инвалидную коляску, на которой сидит Николай Борисов. Рядом с ними идет полковник Бауэр. Майор Майер стоит недалеко от них.
БАУЭР: Вы полностью выполнили свое задание, Николай Львович, и не ваша вина, что кто-то чего-то не сделал. Я Вам за это благодарен.
Борисов внимательно слушает Бауэра. Майор Майер с тревогой наблюдает за ними.
БАУЭР: Виновные в провале нашей операции понесут заслуженное наказание.
БОРИСОВ: Надеюсь, майор Майер не попадет в этот список? Он сделал всё, что мог…
Бауэр скептично хмыкает.
БАУЭР: Майер вояка, а не стратег. Поэтому не подходит для этой роли. Пусть продолжает выполнять свою грубую грязную работу.
БОРИСОВ: Что будет с Любой?
БАУЭР: Постараемся вытащить её из Ленинграда, Николай Львович. Она много сделала для нашей победы.
БОРИСОВ: НКВД её уже разыскивает. Нужно поторопиться.
БАУЭР: Не волнуйтесь, Николай Львович. Мы над этим уже работаем.
БОРИСОВ: Моя помощь нужна?
БАУЭР: Лечитесь. Ставьте на ноги вашего сына. А там – посмотрим.
На деревянной кушетке спит Павел Борисов. Рядом с кушеткой на табурете сидит Егорова. В келью входит отец Сергий. Это старый, скрюченный монах в черной рясе, сверху которого надета безрукавка, сшитая из козьего меха. Егорова поднимается навстречу. Сергий, молча, подходит к Павлу и принимается его прослушивать. Для это использует простую слуховую трубочку. Прячет трубочку в карман, из которого достает часы-брегеты, и просчитывает биение пульса. Далее из другого кармана достает несколько баночек и выкладывает их на тумбочку, стоящую у единственного маленького окна. Взмахом руки старец подзывает Егорову подойти ближе. Скрюченными от подагры пальцами показывает на баночки.